Синдром героя - Василий Анатольевич Криптонов

Взял и лёг поперёк проёма. Когда господин ректор выходил из своего кабинета, он споткнулся и упал. А гроб подлетел к потолку, где и дематериализовался, или, попросту, исчез. И Фёдор Игнатьевич также клялся, что слышал назидательный смех, от которого, как он выразился, кровь в жилах леденела.

Подобные случаи множились. Три-четыре инцидента в неделю. Гроб всегда придумывал что-то новое. Падал на пол и разбивался на осколки посреди лекции, на моём занятии он полз по потолку, причём, я даже заметил его далеко не сразу, а только когда уже все студенты, разинув рты, стали таращиться вверх; у Анны Савельевны вовсе умудрился влезть в иллюзию: госпожа замректора демонстрировала студентам, как создать 5D-глюк, и посреди аудитории должна была появиться девушка в бальном платье, героиня какого-то романа. Появился гроб в платье. Исполнил пару пируэтов и канул в небытие, оставив Кунгурцеву стоять с раскрытым ртом.

Жить так, разумеется, было нельзя. Гроб требовалось найти и страшно покарать. Но где у него гнездо — никто не знал. Никто не понимал даже его природы. Чтобы как-то подбодрить ситуацию, Фёдор Игнатьевич объявил вознаграждение за информацию, пробив бюджет в министерстве. Магическая управа, ещё в первой половине сентября обнаружив свою полнейшую несостоятельность, теперь избрала тактику страуса. На все воззвания отвечала отговорками, что факта наличия явления зафиксировать не удалось. Они, мол, конечно, работают в поте лица, но ровным счётом ничего обещать не могут.

Через всё это вполне понятен как энтузиазм Леонида, увидевшего на стадионе летающий предмет, так и его желание лично убедиться, а то и разобраться. Приятно ведь с гордым видом принести Фёдору Игнатьевичу отрубленную голову зловредного гроба.

— Что-то есть! — шепнул Леонид, приникнув к щели между досками.

Я последовал его примеру. Да, на футбольно-волейбольном поле действительно что-то происходило, вот только это был совсем не гроб…

* * *

*СЛР — современный любовный роман, жанр развлекательной литературы. Книги, как правило, обладают небольшим объёмом и описывают нашу объективную реальность без фантастических допущений. «Беременна от брата жены босса», «Развод по фану», «Измена без прелюдии» — вот это вот всё. Прим. авт.

Глава 2

Ох уж эта молодежь

Всё происходящее на поле было нам с Леонидом видно не потому, что, как в плохой книге, автор забыл, что стоит безлунная ночь, и шпарит в потоке вдохновения про оттенки цвета глаз героини и мельчайшие мимические изменения лица героя. Всё было гораздо проще: собравшиеся на поле люди принесли с собой горящие факелы. Всего людей было пять, столько же факелов разгоняли тьму живым светом натурального огня. Люди сошлись и о чём-то заспорили. Мы с Леонидом переглянулись во тьме, не различая ни цвета глаз, ни мимических изменений друг друга, но чувствуя движения.

— Что будем делать? — прошептал Леонид.

— Давайте убежим, — выдвинул я рацпредложение.

— Александр Николаевич, вы что!

— А что? Их пятеро, нас двое. Силы неравны. Надо стратегически отступить и перегруппироваться. Попробуем их окружить. Вы зайдёте слева, я — справа. Противник в панике капитулирует.

— Да не факт ещё, что это противник. Давайте понаблюдаем!

— Приятно, что вы сами ответили на свой вопрос. Наблюдаем.

— Вот, знаете, Александр Николаевич… Ах, что тут говорить.

Ещё бы я не знал. Ну а смысл зря болтать, пока ничего ещё не понятно? Сидим, наблюдаем. Ох уж это отчаянное желание некоторых в любой ситуации сразу переложить ответственность на кого-то другого…

Тем временем на поле происходило нечто, похожее на магический ритуал, как их изображают в кино и прочей художественной литературе. Пятеро участников с усилием, понимаемым даже при наблюдении издали, воткнули в землю факелы. После чего трое смиренно отступили, а двое встали в образовавшемся факельном круге друг напротив друга.

— Кажется, одна — девушка, — пробухтел Леонид. — Волосы длинные.

— Это оскорбительный стереотип, коллега. Многие великие мужчины носили длинные волосы.

— Например?

— Самсон.

— Ну… Да, здесь сложно что-либо возразить.

Двое в кругу о чём-то говорили. Вернее, один говорил, а другой — другая? — слушал. С моей точки зрения, происходящее напоминало инструктаж. Но Леонид изо всех сил старался натянуть сову на глобус, а такие старания, как правило, увенчиваются успехом. Не к радости совы.

— Они читают заклинание! Александр Николаевич, нужно спешить! Что, если сейчас произойдёт человеческое жертвоприношение?

Хорошая мысль. Вернее, дурацкая, но подстраховаться не помешает.

«Диль! Иди к ним и проконтролируй, чтобы всё было хорошо. Предупреди любое насилие».

Диль невидимо отправилась исполнять приказ.

Уместно спросить, зачем мы тут вообще мёрзнем, когда можно было послать Диль, а самим спокойно сидеть дома. Тут необходимо внимательно посмотреть на события минувшей зимы и соотнести их с событиями лета. Может показаться, что я всем своим друзьям торжественно продемонстрировал фамильярку, и тайны никакой нет. Однако по факту — ничего подобного.

В охоте на Прощелыгина Диль участвовала в качестве Дилеммы Эдуардовны, моей ассистентки, а заодно — прогрессивной подруги Татьяны, приехавшей из Москвы. В таком качестве она появлялась неоднократно и, хотя вызывала некоторые вопросы, в целом не порождала сомнений в человеческой природе себя.

В чрезвычайных обстоятельствах, когда и Вадим Игоревич был готов расстаться с жизнью, и сама Диль была едва живой после битвы с русалкой, я раскрыл Серебрякову тайну, и тот поклялся унести её в могилу (правда, он искренне верил, что от могилы его отделяет буквально мгновение). Таким образом, о природе Диль знают, помимо меня, лишь Танька, Фёдор Игнатьевич, Серебряков, Аляльев-младший и Кунгурцева. Вроде бы всё. Леонид в этот узкий круг не входит и не надо. Не то чтобы я ему не доверял, просто зачем? Мы, чай, не дети, чтобы делиться важными тайнами с друзьями лишь потому, что они — друзья.

Когда Леонид рассказал о своих подозрениях, я, конечно, мог ему фальшиво улыбнуться, сказать, что всё это фигня, успокоить, а по факту отправить на разведку Диль. Но давайте я тогда уже вообще буду лежать неподвижно дома на диване и лишь иногда томным голосом посылать куда-нибудь Диль. То-то жизнь будет увлекательная!

Фамильярку я рассматривал исключительно как инструмент, но не как панацею от всех жизненных ситуаций. Деградировать начать очень легко. Остановиться — трудно.

Тем временем двое на поле о чём-то договорились. Длинноволосая голова отвесила категорический кивок. Второй участник ритуала сделал пару шагов назад.

— Либо жертвоприношение будет с применением пистолета, либо не будет вовсе, — заметил я.

— А если это дуэль?

— Больно уж по-идиотски оформлена. Да и места глупее не найдёшь.

— Вы, Александр Николаевич, исходите из ложной предпосылки, что все люди склонны действовать разумно. А ведь даже умнейшие