«Серебряное». Выжить в сумраке - Александра Шервинская

свободы передвижения уже является для воспитанников непростым испытанием. Кроме того, приглашаемые специалисты соответствуют самым высоким требованиям, и мы сами с удовольствием пользуемся их услугами.

Мы пошли дальше, и я увидела совсем небольшое, на три столика, кафе, в котором сейчас сидел один парень примерно моего возраста и читал книгу. На столике перед ним стояла чашка кофе и блестела фольгой разломанная шоколадка.

– Воспитанники могут пользоваться услугами кафе без ограничения, – по-прежнему безэмоционально пояснила моя спутница, – это входит в стоимость пребывания. Кафе открыто с девяти утра до восьми вечера. Буфетчицу зовут Карина, и она великолепно варит кофе.

– Спасибо, это существенно примиряет меня с ситуацией, – абсолютно серьёзно кивнула я, так как это действительно было так. Без чашки хорошего капучино утро для меня было неполноценным. Папа как-то в шутку сказал, что из всех зависимостей, являющихся потенциальной угрозой в моём возрасте, я выбрала самую безобидную. Это было пару лет назад, когда в нашем доме ещё иногда звучали шутки, потому что в нём не было этой змеи, новой жены отца. С её появлением изменилось всё, и исключительно в плохую сторону. Впрочем, пока не стану об этом вспоминать, сейчас на первый план вышли совершенно иные задачи.

Задумавшись, я не заметила, как мы дошли до конца коридора и остановились перед массивной металлической дверью. Моя спутница набрала на панели, скрытой боковыми щитками, комбинацию цифр или букв, я не поняла, и через непродолжительное время зажужжал цифровой замок, что-то несколько раз щёлкнуло, и дверь открылась.

За нею обнаружилась совсем небольшая комната, по стенам которой стояли высокие шкафы, больше всего напоминающие сейфы.

– Здесь ты можешь оставить ценные вещи, – пояснила девушка-администратор, – ювелирные украшения, мобильный телефон, паспорт. На территории «Серебряного» они тебе не понадобятся, а после выпуска, когда срок твоего пребывания у нас закончится, ты получишь их в полной сохранности. Можешь оставить себе что-то одно из драгоценностей, остальное следует снять и положить на хранение в ячейку. Мы не поощряем подчёркивание социального статуса среди воспитанников.

– Интересный подход, – хмыкнула я, – никогда не думала, что лишнее колечко или подвеска могут как-то повлиять на статус. Впрочем, я не собираюсь нарушать правила.

– Это разумный подход, – голос девушки не дрогнул, в нём не появилось никаких эмоций, словно я разговаривала с роботом.

– Я оставлю серьги, мне их подарила мама, – решила я, снимая два колечка, браслет и цепочку с кулоном. Папа раньше никогда не экономил на подарках, и поэтому драгоценности у меня были только эксклюзивные, очень дорогие. Это потом всё стало доставаться исключительно Кате, а мне уже по остаточному принципу. Но я готова была отдать всё, что у меня было, лишь бы вернуться в то время, когда порог нашего дома ещё не переступила высокая хрупкая блондинка с личиком куклы Барби и мёртвой хваткой акулы-людоеда.

– За сохранность вещей можешь не волноваться: ключ от твоей персональной ячейки будет храниться в запечатанном конверте у директора. За все годы, что существует «Серебряное», у нас не было ни одной претензии по этому поводу, как, впрочем, и по каким-либо другим. Мы заботимся о репутации нашего учебного заведения и дорожим ею.

Я убрала в ячейку пакет с драгоценностями, паспорт и выключенный мобильный телефон, получив взамен ключ, который тут же положила в карман, чтобы не потерять.

Глава 2

Глава 2

Чувство, которое я испытала, когда вышла из хранилища, было достаточно сложно сформулировать. Мне показалось, что там я оставила не паспорт и драгоценности, а часть себя. Понятно, что не наличие документов и побрякушек давало мне ощущение того, что я есть на этом свете, но сейчас чувство какой-то обезличенности было на удивление острым. Вроде как я уже не Лиза Морозова, совсем молодой, но подающий надежды фотограф, дочь крупного бизнесмена, а некая абстрактная воспитанница учебного заведения закрытого типа. От этой мысли стало как-то очень неуютно, и глубоко внутри поселился совершенно иррациональный страх. Обида – да, это понятно, досада – тоже вполне себе объяснимо, но вот страх – для него причин вроде как не было.

Надо же как получается: причин нет, а страх – есть. Причём не резкий, острый, когда вдруг с ног до головы окатывает ледяной волной, дыхание сбивается, а то и вовсе замирает. Нет, здешний страх, отыскавший лазейку в моём сердце, был другим: липким, похожим на отвратительную гусеницу, вызывающим не слепящий ужас, а гадкую, но постоянную слабость и ощущение того, что дальше будет только хуже. Причём всей глубины ожидающего меня кошмара я пока даже не представляю.

Усилием воли я загнала зарождающуюся панику как можно глубже, справедливо рассудив, что заняться рефлексией я смогу потом, когда останусь одна. Очень надеюсь, что мне не придётся делить комнату с соседкой или, того хуже, соседками? Так-то я человек неконфликтный, но оставаться без возможности расслабиться и просто побыть самой собой не хотелось бы. Вряд ли, конечно, в заведении такого уровня, как «Серебряное», предполагается совместное проживание, но вдруг это каким-то образом укладывается в здешнюю воспитательную парадигму? Типа добровольно-принудительной социализации?

Мои опасения оказались напрасными: в сопровождении всё той же невозмутимой Виктории я прошла обратно по коридору, мимо кафе, в котором по-прежнему сидел парень, увлечённый книгой настолько, что не замечал ничего вокруг, миновала пустой вестибюль и оказалась в так называемой «жилой части».

Здесь было совсем не так, как в административном корпусе: с помещениями явно поработал хороший дизайнер, что не могло не радовать. Широкий коридор, в который выходило несколько массивных дверей, много комнатных цветов, которым благодаря огромным окнам вполне хватало света, мягкие диванчики, Меня, правда, сначала смутило то, что дверей явно меньше, чем двадцать. Неужели таки придётся жить вместе с кем-то?

Откуда-то доносился негромкий звук работающего телевизора, и Виктория, заметив, что я обратила на это внимание, пояснила:

– Видимо, кто-то включил телевизор в комнате отдыха, их в жилом корпусе две: по обе стороны от спальных блоков. Обычно здесь более оживлённо, но пока прибыли не все воспитанники.

Тут она остановилась возле одной из дверей и открыла её, пропуская меня вперёд. Мы оказались в небольшой комнате с мягкой мебелью и современным кухонным уголком. Я успела увидеть раковину, электрический чайник, достаточно мощную кофеварку, микроволновку и компактную стиральную машину.

– Это малая гостиная, – пояснила Виктория, – она является общей для пяти комнат, одна из которых твоя. Здесь можно пообщаться с соседками, выпить чашку чая или кофе, постирать мелкие личные вещи. В шкафчиках есть всё необходимое. При этом можно оставить заявку у меня, если хочется чего-то особенного.