Меченый. Том 7. Начало новой эпохи - Андрей Николаевич Савинков

только жилья, без всяких школ, больниц и промпредприятий. А тут пошли еще и первые выводы специально созданной комиссии по итогам трагедии, где говорилось, что еще порядка пятидесяти миллионов квадратов — и это очень предварительная оценка, которая, скорее всего, потом, как водится в таких случаях, будет пересмотрена в сторону увеличения — нужно тупо сносить и перестраивать. Ну или как минимум проводить работы по укреплению, иначе все это добро в следующий раз при сравнимом землетрясении точно так же развалится, подобно детскому конструктору.

Ну и, как показывала практика, по вопросу наращивания темпов строительства мы временно уперлись в стенку. Причем сразу по нескольким материалам — по цементу, по прокату, по кирпичу… По всему. И для того чтобы продолжить рост уже в 13-й пятилетке, было запланировано на ближайшие два года постройка и модернизация сразу двух сотен предприятий. Вот так взять из воздуха и «нарисовать» новые квадратные метры было просто невозможно.

Короче говоря, вопрос жилья в Союзе, несмотря на ускорение его возведения, стоял остро. Впрочем, как обычно.

— Товарищи, очевидно, что отправлять людей обратно мы не будем, — я резко рубанул рукой воздух, как бы ставя точку в этом вопросе. — Во-первых, я напомню всем присутствующим, что СССР остро нуждается в рабочей силе. Мне на стол регулярно попадают доклады из самых разных ведомств о том, что тут и там не удается закрыть штатное расписание, вакансии висят месяцами, а вы тут хотите людей высылать! Ну и во-вторых, — это ведь наши люди. Самые просоветские и коммунистически настроенные, они не на запад побежали, а к нам, и что, правда есть желающие вот так с ними поступить?

Судя по тишине в зале совещаний СовБеза, желающих так поступить не нашлось.

— Тогда нужно думать, как их интегрировать в общество. Сейчас они размещены по общежитиям и домам отдыха, которые зимой пустуют, но ведь это сугубо временное решение, — продолжил свою мысль Астафьев.

— О каком количестве идет речь? Конкретные цифры есть?

— Да, четыреста тридцать две тысячи человек. Сейчас начался медленный отток, в январе было чуть больше полумиллиона человек. Из них рабочие места удалось найти только для двадцати тысяч примерно, плюс сто семьдесят тысяч — это дети до 18 лет, пенсионеры и прочие нетрудоспособные, — министр перехватил мой удивленный взгляд и пояснил, — к нам в первую очередь убегали семейные, а одиноких мужчин Белград просто не выпускал, мобилизуя в ополчение.

— Понятно, — кивнул я.

— Это если брать именно граждан Югославии, без граждан других стран СЭВ, приехавших к нам на работу за последние пару лет. Но там проще, работники чаще всего получают жилье от предприятий, которые их нанимают.

— А сколько вообще к нам приехало за последний год? Общее количество иностранных граждан?

— По имеющимся у меня данным, на учет было поставлено восемьсот семь тысяч иностранных граждан. Из них из европейских стран СЭВ — семьсот одиннадцать. Остальное — это рабочие из Кореи и Вьетнама. Плюс Индия, и все остальные, но там совсем чуть-чуть.

Глава 1–2

Миграция

24 марта 1989 года; Москва, СССР

ФУТБОЛ: Заваров отомстил французам

Вчера в Турине состоялся не просто футбольный матч, а акт спортивной справедливости. Советский мастер Александр Заваров в четвертьфинале Кубка обладателей Кубков нанес сокрушительный удар не только по воротам французского «Олимпика» из Марселя, но и по всем тем, кто пытался принизить его заслуги на мировой арене.

Заваров оформил свой первый в карьере «покер», забив все четыре безответных мяча своей команды и обеспечив «Ювентусу» уверенную путевку в полуфинал. Французские защитники были бессильны против его хладнокровия, техники и голевого чутья. Это был триумф не только класса, но и характера.

Контекст этой победы выходит далеко за рамки одного матча. Напомним, что в декабре 1988-го журнал «France Football» вручил «Золотой мяч» голландцу Марко ван Бастену. Это решение вызвало недоумение у всех, кто придерживается спортивного принципа в определении лучших. Ведь именно Заваров в том году вместе со сборной СССР дважды — на групповом этапе и в финале — обыграл голландцев, включая ван Бастена, и стал чемпионом Европы. Вместе с «Ювентусом» он выиграл Кубок УЕФА и Кубок Италии.

Однако, как писала тогда сама же «France Football», «врагам награду давать не будем». Политическая конъюнктура, связанная с позицией СССР и Италии на международной арене, взяла верх над справедливостью. Значительная часть представителей стран НАТО проголосовала против советского футболиста.

Даже в Италии некоторые «ультрас» протестовали против присутствия наших футболистов в Турине. Но президент «Ювентуса» Джованни Аньелли проявил мудрость и твердость, заявив: «Спорт вне политики». И сейчас клуб пожинает плоды этой принципиальной позиции. Советские футболисты стали становым хребтом команды, которая лидирует в Серии А и теперь громит всех в Европе.

Вчерашний матч стал для Александра Заварова не просто блестящим выступлением. Это был звонкий, весомый, четырехголевой ответ всем недоброжелателям. Ответ с позиции силы — не политической, а чистой, футбольной. Французы просто попались под горячую ногу мастера, который доказывает свое право быть лучшим не словами, а делом. На поле. Где ему сейчас, кажется, нет равных.

«Старая Сеньора» набирает ход, и Заваров — ее мотор. Европа, будь готова.

Четыре года я нахожусь здесь в теле Горби. Много это или мало? Смотря как считать. Тут за эти четыре года нами был сделан просто гигантский шаг вперед. Причем вперед и вверх, а не как в моей истории — вперед и в пропасть. Да, проблем было еще навалом, но по гамбургскому счету, наверное, не осталось в стране ни одного человека, который бы не почувствовал позитивные изменения в жизни.

И это было очевидно буквально всем: и на верховом, и на низовом уровне. Поначалу маятник миграции резко мотнулся на запад — как уже упоминалось, открытие границ между странами СЭВ предполагало в том числе и возможность выезда в страны Восточной Европы на ПМЖ, ну и обратно, соответственно, — тогда в первые полтора года в ГДР, ЧССР, ВНР и даже в Болгарию выехало суммарно около пятидесяти тысяч наших граждан, ищущих «где получше». Видимо, тут сыграло то соображение, что раз сегодня дают уехать, нужно пользоваться возможностью, потому что завтра ее уже может и не быть. Да и просто, глядишь, потом из условной Болгарии на запад проще перебраться будет, чем из «совсем закрытого» Союза.

А потом люди распробовали заграницы, поняли, что там принципиально ничем не лучше, только без знания