Я до сих пор не бог. Книга #37 - Сириус Дрейк

Командир наемников, крупный мужчина в тактическом бронежилете, поднял руку, останавливая отряд.

— Леди! — крикнул он. — Советую отойти! Мы здесь не за вами. Даем вам десять секунд, чтобы уйти!

Катя молча подняла меч к шлему.

— Ваш выбор, — и командир махнул рукой.

Наемники подняли автоматы и открыли огонь. Магические импульсы и обычные пули ударили в стену и ворота. Камень раскрошился. Пыль поднялась столбом.

Когда она осела, все стояли на том же месте. Рунные доспехи, обработанные Толстым, мерцали красным от поглощенной энергии. Ни одна пуля не пробила их.

— И все? — хмыкнула Катя и ринулась в бой.

Двадцать метров до ближайшего наемника она покрыла за три секунды. Тонкий меч описал дугу. Наемник выставил магический щит. Меч прошел насквозь, как через картон. Голова покатилась по белому снегу, оставляя за собой красный след.

— Мой меч игнорирует все защитные артефакты, — произнесла Романова.

Рыцари двинулись клином, как учила Маруся. Денис тоже повел свою группу в бой, заходя по бокам, но первым был Емеля — используя свою нечеловеческую силу, он врезался в толпу щитом. За ним колонной двигались рыцари, рубя всех направо и налево.

Наемники были профессионалами. Они быстро перестроились, попытались создать дистанцию и перешли на магические атаки. Огненные шары, ледяные копья, воздушные лезвия. Все отскакивало от рунных доспехов. Толстой знал свое дело. Каждый комплект был рассчитан на десятки боевых попаданий.

Бой длился двенадцать минут. Двенадцать долгих, жарких, шумных минут, после которых перелесок затих. Тридцать шесть из сорока наемников лежали на земле. Четверо бежали обратно к южной окраине, где им навстречу уже шли Любавка, Булат и Богдан.

Катя подняла забрало. Грудь часто вздымалась, а пот на липком лбу стекал на глаза.

— Доклад, — сказала она.

— Раненых трое, — ответила Аврора, осматривая бойцов. — Серьезных повреждений нет. Ушибы и ожоги. Рунные доспехи держат.

— Катя, — Емеля подошел, снимая шлем. — Я тут понял, что это один из отрядов той самой Организации. Я узнаю эту форму.

— Да, я тоже это заметила, — ответила Катя.

— Почему они тут? Разве это не должны быть солдаты Российской Империи?

— Хороший вопрос, конюх… Но это надо спросить у того, на кого они работают.

* * *

Северный фронт.

12:50.

Шестой удар.

Я больше не чувствовал ног. Левая рука работала на одном упрямстве. Ерх гудел так, что вибрация отдавалась в черепе. Кровь из носа уже не останавливалась, я просто перестал обращать внимание. Рот был полон медного привкуса, а глаза застилала красная пелена.

Валера с Сашей теснили Нечто к скале. Святослав давил своими крыльями сверху. Эль стоял барьером, источая темную энергию. Его зона покрытия поражала. Если бы не гусь, то разрушения уже давно не ограничивались бы этим берегом и покрыли бы полострова.

Левая ступня. Шестой узел.

— Давай, давай, еще чуть-чуть… — шипел я, с трудом переставляя ноги и таща по земле Ерх. Почему-то он стал невероятно тяжелым.

Валера и Саша умудрились прижать Владимира к огромному булыжнику прямо передо мной.

Я с трудом оторвал Ерх от земли. Острие проткнуло ступню. Узел лопнул.

Мир схлопнулся.

Не погас, а именно схлопнулся, как если бы вселенная сжалась в точку, а потом расправилась обратно. Внутри меня что-то сломалось окончательно. Каналы рушились, как старые стены. Больно. Так больно, что я не мог даже кричать. Просто лежал, открыв рот, и беззвучно глотал воздух.

— Миша! — Лора кричала, паря передо мной в воздухе. — Шестой пробит! Привязка на восемьдесят семь процентов! Каналы… Разрушение восемьдесят пять процентов! Но, Миша, это… смертельно!

— Варианты — мысленно произнес я.

— Не знаю, — честно ответила она.

Есенин подбежал и опустился на колени рядом со мной. Он улыбался.

— Последний регенератор. Миша, если он не поможет, у меня осталась только та штука.

Я даже ответить не смог, только открыл рот для очередной порции зелья.

Он влил мне жижу в рот. Я проглотил. Тепло медленно начало растекаться по телу. Слабое, но ощутимое.

— Еще один, — я посмотрел на Есенина. — Один удар.

— Миша, ты не выдержишь. Это видно даже невооруженным взглядом. У тебя кровь течет из всех щелей.

— Блин… — я попытался улыбнуться. — Все же, надеюсь, что не из всех…

— Не из всех, — успокоила меня Лора.

Есенин удивленно посмотрел на меня.

— Фигасе, ты еще и шутить умудряешься. Ну точно не сдохнешь… — он полез в нагрудный карман и достал маленькую склянку с мутной жидкостью. — «План Б». Выпьешь после седьмого удара. Или до. Или вместо. Решай сам.

— Что она делает?

— Понятия не имею. Я нашел в кабинете отца. Там было написано: «На крайний случай, когда вообще ничего не помогает». И внизу приписка: «Либо починит, либо убьет. Пятьдесят на пятьдесят неплохой результат».

— Сергей Александрович, оказывается, тоже с чувством юмора.

— Он любит зельеварение.

Я засунул склянку за пазуху и поднялся. Ноги подогнулись. Я поймал равновесие. Снова подогнулись. Снова поймал.

Седьмой удар. Правая ступня. Последний узел.

Погнали!

* * *

И тогда это произошло.

Не на северном фронте, не на западном и не в столице.

Везде одновременно.

* * *

Посейдон замер в окружении обломков кораблей. Течение несло обрывки такелажа и масляные пятна. Он только что раздавил очередной транспорт и собирался двигаться к следующему.

Но вместо этого остановился в толще воды, как камень. Что-то коснулось его. Не снаружи. Внутри. Как далекий голос, который не слышишь ушами, а чувствуешь всем телом.

Хозяин.

Хозяин звал.

Нет, не звал. Хозяин умирал.

Посейдон развернулся к северу. До северного побережья тридцать километров. Для него, в его стихии, это считанные секунды.

Он двинулся, и быстро. Очень быстро. Корабли, катера, обломки — все отлетало в стороны. Волна от его движения пошла по поверхности, раскачивая даже «Полтаву».

Это был инстинктивный зов, заставляющий игнорировать все остальные команды и приказы.

* * *

Аркадий стоял по пояс в прибрежной воде. Его гигантский скелет, собранный из тысяч костей, скрипел при каждом движении. Он только что раздавил десантный катер и двумя конечностями удерживал еще один, не давая ему выбросить десант.

Но его голова повернулась к северу. Пустые глазницы, в которых горели синие огоньки, вспыхнули ярче.

Он почувствовал.

Хозяин в беде. В смертельной беде.

Аркадий издал низкий, протяжный звук, как орган. От него задрожали стекла на оставшихся кораблях.

Аркадий бросил катер, развернулся и двинулся вдоль берега на север. Шаги сотрясали землю. Морские твари, подчиненные ему, потянулись следом. Целая армия пошла за своим командиром.

* * *

Любавка и Булат заканчивали с десантом на