Казачонок 1861. Том 6 - Петр Алмазный

Он внимательно осмотрел ранец, который я уже давно таскаю и меня он, в общем-то, устраивает.

— Смогу, — сказал наконец. — Двум казачатам, добротные ранцы справлю, чего уж тут.

Мы вышли от него довольные и налегке, свернув к оружейной лавке.

Пятигорск днем гудел, как всполошенный улей. Народу на базаре вагон и маленькая тележка. Дороги подсохли и город начал оживать по-весеннему. Скоро уже появятся первые отдыхающие. Некоторые семьи приедут чуть ли не до начала осени. Весна здесь, самое выгодное время выбрать жилье на сезон, если раньше не сговорились. Вот местные жители в преддверии наплыва приезжих и оживились, готовят, так сказать, жилой фонд и инфраструктуру, чтобы побольше денег заработать с мая по сентябрь.

Пыль уже начала появляться на улицах. Кричали зазывалы. Транспорта прибавилось: пролетки, телеги, верховые. А ближе к окраинам то и дело кто-нибудь гнал скот прямо по улице. Все это вместе создавало тот самый неповторимый пятигорский шум.

У Петровича в лавке было свежо, видно, хозяин любил проветривать помещение. И правильно: с железом, а тем более с оружием по-другому нельзя. А не то и голова пойти кругом может от паров оружейного масла, к примеру.

— Доброго здравия, Игнатий Петрович! — поздоровался я со старым знакомым.

— О, и тебе поздорову, Григорий! — пробасил он. — Проходи, не стой в дверях. Ты, чай, винтовочку свою продать надумал?

— Не, — усмехнулся я. — Такая корова самому нужна.

Я перечислил все, что требовалось: свинец, капсюли, порох. С учетом того, что еще и братьев Дежневых натаскивать, расход обещал быть немалым, и я взял с запасом. Петрович молча выкладывал коробки и мешочки на прилавок, параллельно щелкая костяшками по счетам.

Семен и Даня с интересом рассматривали оружие, выставленное в лавке. Жили в Ставрополе, лавок там видели немало, но тянуло их к железу все равно, это по их лицам было видно.

— Игнатий Петрович, — приподнял я бровь. — Новенькое у тебя чего-нибудь появилось? Интересное.

Он постучал ногтем по прилавку, хмыкнул.

— Не знаю, что для тебя «интересное», — улыбнулся. — Таких, как ты, баловать тяжело. Новых дальнобойных да скорострельных, как ты любишь, не завезли. Зато один Шарпс недавно появился. Дворянчик залетный, похоже, в карты проиграл и эту американку сдал мне по сходной цене. Но тебе-то она на кой? Я ж тебе уже такую продал.

Я только улыбнулся и покосился на братьев. У меня один Шарпс основной, один запасной, еще один — у Аслана. Тогда они мне в трофеях попались, еще до того, как я за заказом к Петровичу пришел. А если взять сейчас еще один, можно будет на первое время вооружить одним типом оружия почти весь будущий отряд. Аргумент серьезный.

Про десяток «Энфилдов» я не забыл, мы со Строевым это дело уже обсуждали. Но Шарпс и старый Энфилд, это оружие из разных категорий. Шарпс и скорострельнее, и по дальности будет одним из лучших в мире на сегодняшний день, если речь о фабричных стволах, а не о штучных шедеврах мастеров оружейников.

Я еще раз глянул на Дежневых и решился:

— Покажи, будь любезен.

Петрович зашел за перегородку и скоро вернулся с винтовкой. Состояние порадовало: ствол чистый, без раковин, дерево целое, царапины минимальные. Видно, хозяин больше по бутылкам в парке стрелял, чем в реальном бою пользовал.

Сговорились по цене, и я стал счастливым владельцем еще одного Шарпса. С прицелами к ним все так же грустно. Если только к какому ювелиру податься, тогда может, что придумает. Петрович про такие штуки только краем уха слышал. Ладно, время покажет.

Пока он заворачивал наши покупки, мы с парнями выложили на прилавок часть трофейного железа, что еще не успели сбыть: пару дульнозарядных пистолетов, старенькое ружье, кое-какие ножи.

— Заберешь? — спросил я.

Петрович покрутил, плюнул в сторону, но деньги отсчитал. Небольшие, но я и не рассчитывал на большее за этот хлам.

Лавка Игнатия Петровича была недалеко от базара, и мы быстро вернулись к рядам. Уже издалека заиграла гармонь, кто-то затягивал песню.

Я повел свою «молодежь» в сторону рядов с одеждой. Нужно было одеть ребят так, чтобы и в станице не стыдно показаться, и для тренировки было что натянуть.

Подошли к рядам с ношеными вещами. Нынче почти все шьют под заказ, под конкретную фигуру и размер. Кажись даже солдатские и офицерские типоразмеры появятся еще не скоро в готовом виде, сейчас нижним чинам в полковых швальнях отшивают индивидуально, офицерам тоже или у портных, если деньги имеются.

А вот здесь выставлено то, что уже послужило кому-то. Иногда до дыр, а порой и пару раз надето было. Такой себе секонд-хенд XIX века.

Людям, у кого на новый заказ денег не хватает, или тем, кто торопиться, как мы, приходится подбирать тут. Свое ненужное тоже привыкли не выбрасывать, а перешивать или перепродавать.

Мы втроем начали копаться в одежде. Себе я тоже хорошие штаны присмотрел и Аслану пару, нечего носом крутить, не до жиру.

Для Дежневых отобрали по серому бешмету, нашли две более-менее приличные черкески. Даша их обещала подшить под фигуры. Взяли по два комплекта штанов из плотной ткани, знаю по себе, летом они просто горят на тренировках и в походах.

Сапоги подобрали мягкие, удобные обоим. Даша, видя, как мы увлеченно роемся, тоже себе чего-то выбрала из тряпья.

— Ничего, братцы, — сказал я. — От нафталина отстираем, а там, глядишь, и новое закажем, как деньгами разживемся. О том не переживайте.

Они только улыбнулись, переглянувшись. Побродили по базару еще. И когда уже уходили, Семен, видать, дозрел:

— Гриша… — тихо сказал он. — Зачем ты столько тратишь на нас? Кто мы тебе вообще?

Я остановился, глянул на него, на Даню. Даша тоже притихла, уши навострила.

— Во-первых, вы мне не чужие, — ответил я. — Я вас учить хочу. И надеюсь, когда время придет, отплатите мне добром: спину прикроете, а может, и жизнь спасете, если так сложится. Для учебы, знаешь, не одни штаны еще порвать придется, по себе знаю, что без этого никак.

— Во-вторых, если забыл — я и сам, можно сказать, сирота. На этот базар не так давно в таких же драных штанах приперся, помню, как оно было.

— В-третьих, мы ведь дуван распродали, награду за абреков получили. Да, не вы их постреляли, но все на ваших глазах, и пострадали от тех ублюдков немало.