Покинутый - Анна Мурашкина

движения и успокоился. Молчание — золото, усвоил урок. Размышляю, что делать дальше. Прихожу к выводу, что надо перекусить. Желудок молчит, но второй день без еды — чересчур, по-моему. Из условно съедобного холодильник мог предложить упаковку сметаны (срок годности истекал сегодня), два невзрачных плавленых сырка, пакет растворимой бурды, оказавшейся супом, и пачку пельменей. Выбор пал на пельмени. Осторожно зажёг газ и всё время внимательно бдил. В этот раз обошлось без происшествий, если не считать лёгкой икоты. А может, просто наговариваю на себя, потому что при виде получившегося варева икота — всего лишь незначительная неприятность. Гораздо большая ждала меня на тарелке, вызывая закономерный вопрос: КАК это съесть? В ход пошёл чёрный перец. Не помогло, только горло начало болеть. Кажется, проявилась новая способность: пыхать огнём. Уксус во избежание не стал трогать. И правильно сделал, потому что тут возмутился желудок, до этого не подававший признаков жизни. Некоторое время занимался очищением тела от "шедевра" своего кулинарного искусства. Остатки пиршества упокоились в мусорном ведре.

Итак, с ужином произошёл прокол. Чем заняться теперь? Открыл соцсети, просматривал видео, надеясь разгрузить голову. Ведь подобное занятие не требует чрезвычайных умственных усилий. Но... На меня смотрели кривляющиеся в разных позах лица с улыбками, требующими срочной коррекции у квалифицированного специалиста. Того, к которому посылают чересчур образованного собеседника, не разделяющего твою точку зрения. К доброму доктору с уже собранным набором одежды и обуви (белых тапочек).

Неутешительный итог: высокоинтеллектуальные занятия для меня теперь под запретом. Может, зарядку хотя бы сделать? Вспомнив вынужденные гимнастические упражнения, отказался от этой идеи. Выходить на улицу тоже опасно. Нет гарантии, что с успехом отыщу обратную дорогу. В отчаянии схватился за многострадальную, как мне пожаловались, часть тела — голову. Как выйти из дурацкого положения, очутиться в котором помогла моя же безответственность, во что любезно ткнули носом в самом прямом смысле слова? Надо как-то задобрить властелина извилин и нервных клеток. Кажется, подошёл к пределу возможностей. Может, извиниться? Попробую.

— Эй... — начал неуверенно.

Молчание.

— Гм... послушай, хватит дуться. Понял. осознал, раскаиваюсь. Чего молчишь?

Тишина. Только волосы на голове встрепенулись и стали по стойке смирно. Непослушные пряди не поддались обратной укладке.

— Чего ты от меня хочешь, в конце концов? — рассердился на упрямца. — Я ведь извинился.

Изо рта сам собой вырвался смешок. Сжал челюсти.

— Что не так?

Снова нет ответа.

— Как же ты меня утомил! — простонал я, чувствуя растущее недовольство.

Теперь задёргались уши. Прижал рукой, не помогло. Дрожь прошла по лицу. Нервный тик? Не понимаю, за какую часть тела надо хвататься в первую очередь, чтобы удержать её от неуправляемых действий. Как же с ними совладать? Ведь невозможно уследить за всеми в одно и то же время!

"А я полностью контролировал ВСЕ процессы! — прорезался в голове чей-то ехидный голос. — Понял наконец, чего лишился, неРАЗУМное создание?"

— Кажется, да, — мрачно соглашаюсь. — Не представляю, каких усилий это стоит. Адский труд.

"Да, работёнка не из лёгких. Особенно в твоём случае. Совершенно нет поддержки и признания заслуг. Почему игнорировал мои сигналы, которые посылал много раз?"

— Какие? — удивляюсь.

"Ну как же? Например, весь желудочно-кишечный тракт тебя не переваривает. Какую только гадость не подсовывал им! Седалищный нерв тоже жалуется. Знаешь, как ему плохо без физической активности. Ты же его в буквальном смысле придавил к стулу. Ещё лёгкие выражают недовольство".

— А они-то чего?

"Свежего воздуха не хватает, дубина! Задохнёшься у такого хозяина, сморчком станешь, съёжишься, а он и не заметит. И бросай баловство в виде курения, лёгкие чувствительны к запаху дыма, аллергия у них".

— У лёгких? — обалдел я.

"Да! А ты думал, мы чурки бездушные?" — распалялся МОЗГ.

— Уже нет, — заверяю.

"Печень обеспокоена, — продолжаю выслушивать жалобы. — Говорит, если будешь отмечать праздники как в прошлый раз, она умывает руки".

— В каком смысле? — ощущаю напряжение.

"Перестанет фильтровать зелье, которым накачиваешься. В отходах захлебнёшься".

Представил последствия угроз, особенно последней. Стало плохо по-настоящему.

— А может, договоримся? — робко предлагаю.

"А для этого и нужен Я, — гордо произнёс МОЗГ. — Значит так, слушай внимательно. С этого дня, если хочешь вернуться к нормальному образу жизни, должен выполнять все наши условия".

— Какие?

"Полностью изменить поведение и привычки, не только пищевые. Претензии передал, делай выводы. Прислушивайся к нам и не обижай тех, кто верно служит неблагодарному хозяину. Ведь наша деятельность очень трудна и опасности от носителя поступают ежедневно. И мы вынуждены реагировать на угрозы для твоей же собственной пользы. Теперь уяснил?"

— Вполне, — киваю.

"Так что, согласен?"

— Можно подумать, у меня есть выбор.

"Есть, — зловещее шипение. — Но очень неприятный".

— Всё, всё, — поднял руки в умиротворяющем жесте. — Убедили.

"Соглашение в силе?" — подозрительно уточняет МОЗГ.

— Стопроцентно. Спасибо за науку.

"Пожалуйста", — слышу подобревший голос.

— И передай остальным органам благодарность. Постараюсь их больше не обижать. Не со зла ведь. Но и они пусть не подводят.

"Передам, — с удовлетворением оповещает голос. — Не волнуйся. Веди себя прилично, и накладок не будет".

— Вот и договорились, — облегчённо вздыхаю.

Голос смолк. А я вдруг ощутил во всём теле необычайную лёгкость и ясность мысли. Я снова владел собой во всех смыслах этого слова. Радость переполняла, хотелось вопить и прыгать от переизбытка эмоций. Что ж, для меня начинается новая жизнь, как и было обещано союзникам. Ведь со своим организмом надо дружить. Теперь я это точно знаю!