Титан V ранга - Павел Вяч

С каждым словом, то, к чему вёл Дон, нравилось мне всё меньше и меньше.

— Хотя, какая разница? — Дон задумчиво посмотрел куда-то в бескрайний космос. — Обычно псы прибывают уже в Первой волне… Максимум, во Второй. Да, определённо, это не особо важно…

— Неважно? — поперхнулся я. — Ты хочешь впустить в мой мир легионы песьеголовых и говоришь, что это не особо важно?

— Всё, что псы смогут вытащить из Шань Ло — это то, как погиб мир. И тогда они поймут, что это пустышка… Вопрос — успеют ли за неделю или нет?

— Дон…

— Шань Ло — бывший Титан, — Дон не слышал ничего и никого вокруг, с головой уйдя в рассуждения. — Его так быстро не расколоть. А даже если некроманты и сумеют его расколоть, то за Ахнаром они всё равно вернутся…

Я, поняв, что возмущаться бесполезно, замолчал. Чуйка орала благим матом, предупреждая, что мной хотят воспользоваться, словно пешкой, и в этот момент я почувствовал свою… уязвимость.

Да, у меня отличный дар, да, я — Последний, да, меня практически сложно убить. Но… что я могу? Особенно здесь и сейчас?

Что Директор, что По, что Дон — все ведут свою игру. Про своё правительство и тех же самых американцев с китайцами и вовсе молчу — с появлением Титанов Большая игра* перешла на новый уровень.

Безвольно играть под чужую дудку? Или начать собственную игру?

— За Ахнаром не пошлют легион, нет… Это слишком дорого и бессмысленно. Скорей всего придёт Карух. Как вариант, возьмёт с собой немногочисленную свиту… Некроманты носят волчьи маски, а значит, мы сможем замаскировать Вика… Вот только как быть со слепком ауры?

Дон говорил всё тише и тише, проговаривая свои мысли не столько для меня, сколько для себя. Я же, не забывая внимательно прислушиваться к каждому сказанному слову, продолжал думать дальше.

Нет, начинать свою игру — не вариант. Не с моими ресурсами. И не сейчас. Повиноваться? Тоже нет. А значит, что? Значит, нужно сделать вид, что всё идёт по плану, а самому готовить фундамент для становления игроком. Вася… фракция… личная сила…

На мгновенье я потерял нить рассуждений Дона, и с удивлением понял, что не знаю, чего я хочу. Спокойно жить у меня точно не выйдет… Тогда что?

Спасти Веронику? Безусловно…

Помочь Земле? Это даже не обсуждается…

Подчинить Сеть на благо Земли? Хотелось бы…

Получить Власть? Ну не знаю…

Зато знаю одно: какую бы цель я перед собой ни поставил, путь у меня один — с каждым днём становиться сильнее.

Пусть все думают, что используют меня в своих интересах. Я буду использовать их, чтобы стать сильнее!

— … Шань Ло… Компас… Жертвенный портал… Да, должно сработать.

Я, приняв решение, внезапно успокоился. Что бы ни случилось дальше, я поверну ситуацию себе на пользу. И если для этого нужно поддержать авантюру Дона, что ж, так тому и быть.

— Шанс есть, да… определённо есть… — Дон, закончив бормотать, сфокусировал взгляд на мне и смущённо откашлялся.

— Вик, на что ты готов ради дочери?

— На всё, Дон, — ответил я, уже зная, что он мне предложит.

— Тогда готовься, — кивнул Дон. — Мы отправляемся в Центральный дворец Ковена некромантов.

* * *

«Большая игра» (от англ. Great/Grand Game, другое русское название — «Война теней») — геополитическое соперничество между Британской и Российской империями за господство в Центральной Азии в начале XIX — начале XX века. В современном политическом и медиадискурсе используется для обозначения геополитического соперничества между великими державами.

Глава 3

Подготовка к отправке в мир песьеголовых растянулась на целых четыре дня. Дон рылся в памяти Ахнара, выискивал все воспоминания о некроманте Карухе и учил, как мне себя держать.

У песьеголовых оказалась замысловатая кастовая система. Их межмирная империя управлялась советом старейшин, во главе которых находился самый сильный и самый достойный песьеголовый.

Сам совет был тем ещё змеиным гнездом. В нём постоянно плелись интриги, заключались и расторгались союзы, решались судьбы целых миров. При этом практически все кланы имели претензии к своим соседям, а некоторые и вовсе находились в состоянии кровавой вражды.

Попасть в совет старейшин считалось пиком карьеры для любого песьеголового. Ну а место главы совета было практически недостижимо.

Даже Ахнар, даром, что был тем ещё честолюбивым псом, пока ещё и не задумывался о месте главы совета. Пределом его мечтаний было — возглавить клан Призрачных волков.

И ради этого он был готов на всё.

Некроманты, шаманы, легаты — наместник искусно балансировал между тремя этими силами и планировал расширять владения клана не за счёт территорий соседних кланов, а за счёт новых земель.

В то время, когда другие кланы делали ставку на случайные порталы, Ахнар сфокусировался на отправке торговых миссий. И больше всего его интересовали так называемые перекрёстки миров и блуждающие арены.

По словам Дона, и то и другое было остатками былого могущества Сети. Перекрёстки миров были хабами, которые соединяли миры, а блуждающие арены давали шанс попасть в центральный мир — на Порог.

План Ахнара и его чиновников был прост — чем больше пересечений с иномирцами смогут создать торговые миссии, тем выше шанс, что получится раздобыть координаты их миров.

Подкуп, шантаж, угрозы, похищения… Песьеголовые не брезговали ничем.

Вот только молва о беспринципности и жадности песьголовых бежала вперёд их самих. С ними никто не хотел иметь дел, и всё, что им оставалось — участвовать в случайных боях на аренах.

И та торговая — трижды ха-ха! — миссия, которую мы с Громом уничтожили, уже несколько лет пыталась наладить контакт с гремлинами.

Уничтожив колесницы псов, я тем самым привлёк к себе их внимание, и, как результат, они вышли на Шань Ло.

По словам Дона, на эту экспедицию было потрачено огромное количество ресурсов, и в случае неудачи Ахнар мог потерять всё.

Впрочем, ему уже было без разницы.

Дон не стал сюсюкаться и поглотил сознание песьеголового, присвоив себе его тело. И то, с какой лёгкостью он это сделал, навевало неприятные мысли…

Хотя, о чём это я? Я с самого первого дня нашего знакомства знал, какова цель моего призрачного партнёра.

Сейчас же, видя Дона в теле песьеголового, я испытывал смутное облегчение. Но вместе с тем, в глубине ума билась неприятная мысль — неужели Дон остановится на этом?

И, положа руку