Пепельная Пустошь: Новая земля - Токацин

- за размышлениями об астрономии он незаметно спустился метров на десять в котлован с неровным дном. Слева был ступенчатый обрыв, позади – пологий склон; вперёд и вправо он продолжался, фон был ниже, а хрусткая порода – тоньше и светлее. Сармат поддел её ипроновыми когтями и уставился на пласт спёкшегося песка. Он был перемешан с лёгкой прогоревшей органикой – угольными отпечатками каких-то растений; лёгкое движение воздуха лишило их всякой формы. Гедимин положил осколок тринитита на место и снова огляделся. Невысокие холмы на западе… похоже, не так давно их со всех сторон омывала вода. Луч сканера отразился от обрыва, скользнул по холмам, вдоль «фонящей» земли, - котлован расширялся и углублялся, а некоторые холмы были когда-то покрыты сложными структурами. «А вот и море,» - сармат глубоко вдохнул, унимая ноющую боль в груди. Котлован, чем бы он ни был до катастрофы, очень давно не видел воды. Всё, что мог сделать Гедимин, - нанести его на карту.

Песчаную корку механический резак вспорол легко. Сармат давно старался не пользоваться ни лучевым, ни плазменным, хоть и следил за их исправностью, - слишком легко было нарваться на «желвак» ирренция. Однажды Гедимин уже прокатился так по выступам тринитита, сдирая обшивку со скафандра; обошлось ушибленным плечом, но повторять не хотелось.

На грунтовые воды рассчитывать не приходилось. Песок под стеклянистой коркой был мелким, светлым, сыпучим. Гедимин зарылся глубже, откинул в сторону мелкие ракушки, набрал природный абразив в контейнер, - любая «чистая» субстанция в этом мире была в цене. «Всё-таки море,» - убедился он, закапывая углубление вместе с чьей-то зубчатой клешнёй. «Мелководный тёплый залив. Я спустился с побережья… и тот город на юге, возможно, тоже прибрежный. Если повезёт, найду химикаты, а не только фрил и субстрат.»

Он хотел двинуться дальше, но взглянул на сканер, объединённый с передатчиком, и тяжело вздохнул. Из осмысленного действия это давно уже стало ежедневным ритуалом, но если был хоть микроскопический шанс… Гедимин включил передатчик, посылая пульсирующий ЭСТ-луч во все стороны – но в основном вниз, под южный и восточный края котлована.

- Приём. Гедимин Кет вызывает сарматов. Кто слышит – отзовитесь. Приём…

Передатчик молчал. Сканер показывал рябь – стоило лучу зацепить землю, экран тут же белел. «Ирренций…» - Гедимин угрюмо сощурился. «Даже если там кто-то есть, меня не услышат. Слишком много помех.»

Он выключил передатчик и ускорил шаг. Далеко на севере снова гудело и трещало – похоже, вязкая лава опять забила каналы, и не миновать было следующего взрыва. Гедимин хотел за световой день отойти подальше от потревоженных Клоа, разлетающихся обломков и горячего пепла, прикипающего к обшивке. И если повезёт – помыться.

10 день от зимнего солнцестояния. Межгорье, Старый Город Лан. Климат резко континентальный. Направление движения – юг.

Город всё-таки оказался приморским. Со дна котлована, уже пошедшего на подъём, от почерневших и впечатанных в спёкшийся песок и ил гигантских костей и обломков панциря какой-то подводной ксенофауны, Гедимин уже различал контрфорсы с неподвижными турелями и многорядные электрические заграждения, по которым давным-давно не шёл ток. На подъёме под ногой что-то лязгнуло и просело – остатки боевого дрона, вплавленные в тринитит, рассыпались ошмётками вспухшего металлофрила. Гедимин остановился, замерил фон, - стрелка-указатель задумчиво качалась от провисшей колючей проволоки электрозаграждений (металл «впитал» излучение и вздулся изнутри, выбрасывая наружу ЭМИА-кванты и редкие нейтроны) до остатков какой-то циклопической мачты по ту сторону многорядной стены. Сармат покосился на ближайшую турель, шагнул вперёд – ничего на стенах не шевельнулось. «Сталистый фрил,» - Гедимин досадливо щурился на бесполезные механизмы; скорее всего, они рассыпались бы от тычка – даже открутить было нечего. «Более лёгкие марки выдержали бы. Но на оружие шёл сталистый.»

От сканера проку было мало – город «рябил», в самых «грязных» участках белая рябь становилась непроницаемой. Гедимин посмотрел на лабиринт стен (рилкар, присыпанный «фонящей» пылью, - изнутри «чистый», но бесполезный), обернул броню защитным полем и со вздохом достал из-за спины сфалт. Можно было особо не размахиваться – давно обесточенная, перерождающаяся в ирренций проволока лопалась от лёгкого тычка, распадаясь в пыль. Сармат обогнул очередную стену с ярким, впечатанным в рилкар знаком предостережения, прочёл значки под ним, встряхнул головой. Ещё поворот – ещё предупреждающая надпись, и ещё больше их – за лабиринтами ограждений, у блокпостов с перекошенными шлагбаумами и выгоревшими генераторами защитного поля. «Это синский город,» - Гедимин смотрел на сложносоставные значки без единой атлантисской или северянской буквы. «Син, порт, побережье… Как я дошёл сюда из Старой Европы?»

Металлофриловые створки, проложенные свинцом («На обратном пути сделаю запасы…»), отодвигались с отчаянным скрежетом и хрустом последних механизмов. Гедимин зафиксировал ворота, зажёг фонарь – внутри было темно. Две пятнистые горки растянулись посреди коридора; там, где угадывались очертания обгоревших рукавов, на полу мерцали зеленоватые пятна – ирренциевые капсулы бластеров вскипели и разбрызгались, впитались во фрил. Гедимин обогнул тела, присыпанные пылью. Её осело неожиданно много – за сарматом протянулся чёткий след. Ещё одна скрежечущая дверь не выдержала и перекосилась – и выгнулась в дугу от попытки выправить. Гедимин протиснулся в тёмное помещение. Луч фонаря скользнул по телекомпам, ещё более бесполезным, чем сломанные двери, - электроника выгорела в первый же миг, однако… «Чёрный фрил,» - сармат задумчиво взглянул на покрытый пузырями стол. Коготь оставил на столешнице тонкий след. Под пальцами фрил хрустел – на излом он поддавался легко, однако для верхней обшивки годился. Ломали её редко, чаще царапали, - полгода должна была продержаться.

Сворачивая из защитного поля плавильный тигель – остатки нейтронностойкого фрила с брони нужно было счистить до молекулы, прежде чем смешивать с новым, более прочным слоем – Гедимин краем глаза увидел в красном свете скорчившиеся под столом тела. Кажется, эти люди пытались спрятаться, прежде чем город накрыло… Он осветил нашивки, - ему не было дела до званий и должностей, но он до сих пор не знал, как называется город. Скирлин припылился, а от попытки вытереть пыль и прочитать и без того маловнятные синские знаки распался на хлопья. «Лан,» - повторил про себя сармат то, что удалось расшифровать. «Значит, Лан…»

В городе было тихо – только шелестела потревоженная пыль, да хрустели под ногами осколки. За блокпостами «фонила» взорванная изнутри мачта-энергоприёмник. Накопитель разбрызгало на сотню метров, поплавив подвернувшиеся стены. Земля ещё дышала жаром. Гедимин в новой обшивке аккуратно обогнул мачту. Если бы не взрыв, на подстанции было бы чем поживиться –