Ревизор: возвращение в СССР 56 - Серж Винтеркей

На этом встреча закончилась.

В прошлый раз он последним с Гришиным встречался. В этот раз порядок встреч несколько изменился, потому что члены Политбюро люди занятые. Так что сразу после Пельше он на встречу к Гришину отправился.

Тот тоже обрадовался, узнав, что Машеров дает свое согласие для выдвижения на эту должность. Петр Миронович тут же ему сообщил про то, что он точно такой же разговор с Пельше тоже имел, и с разрешения Пельше он озвучивает информацию о том, что он тоже в этом деле.

От Гришина он незамедлительно проследовал на встречу в гостинице «Россия» с Андроповым и Громыко, имея уже в том числе и разрешение Гришина на то, чтобы озвучить его фамилию. Дав свое согласие, рассказал о том, что Гришин и Пельше тоже в деле. Само собой, Андропов и Громыко велели рассказать Гришину и Пельше и об их участии…

Они же посоветовали Петру Мироновичу ожидать в Минске результатов их переговоров с коллегами по его новому назначению. Нехорошо будет, если он слишком долго сейчас в Москве будет находиться. Кто-нибудь может это потом выдать за интриги. Мол, так человек министром в Москве захотел стать, что забросил все свои дела в Минске и начал по кабинетам московским бегать, и свое назначение лоббировать.

Машеров и сам рад был обратно в Минск вернуться. Вовсе никакого счастья ему эта должность потенциальная не доставляла. В Минске все-таки было хорошо. Там вокруг него его товарищи, братья-партизаны, которым он свою жизнь когда-то доверял. И теперь тоже может доверить. Люди все же проверенные…

А что в Москве будет, если в министры пройдет? Ну, кого-то из Минска, он, конечно, за собой вытянет. Но не у всех же специализация годится, чтобы в министерстве сельского хозяйства работать. Да и надо надежных людей на ключевых позициях оставить в Белоруссии, чтобы новый начальник все не развалил… Кстати говоря, этот вопрос надо будет дополнительно обсудить с уговорившими его претендовать на новую должность членами Политбюро. Абы кому он свое место не оставит, надо потребовать, чтобы с ним нового руководителя республики обязательно согласовали…

***

Москва, квартира Ивлевых

Прихожу домой, а няня мне говорит, что Боянов звонил и просил максимально срочно с ним связаться. Ну, думаю, что там еще новое у них такое срочное. Видимо, что-то по поездке в Японию… Перезвонил, конечно, ему на работу.

Заведующий театра был очень оптимистично настроен. Сказал с энтузиазмом в голосе:

– Павел, а не мог бы ты прямо сейчас, конечно, если где-то по работе не занят, подъехать к нам в «Ромэн»? У нас тут с Михаилом Руслановичем есть для тебя одно интересное предложение…

– Ну что же, почему бы и нет? – ответил я. – Через час нормально будет?

Прикинул, что как раз успею за это время пообедать спокойно и потом доехать до театра, благо ехать не так и далеко, а пробки огромная редкость…

– Да, прекрасно, Павел, будем ждать тебя через час у нас. Приходи сразу в мой кабинет, Вишневский туда тоже подойдет ко мне сразу.

Приехал в «Ромэн», там меня на входе уже уверенно опознавали как своего драматурга, так что быстро и без всяких препятствий пройдя внутрь, оказался в кабинете Боянова. И Вишневский, как он и обещал, тоже уже был внутри. Поздоровались, предложили мне присесть, после чего Боянов сказал:

– Паша, мне кажется, что драматургия для тебя – это судьба. Вот посмотри, ты же фактически одолжение нам сделал по нашей просьбе тогда, не очень-то хотел же пьесу писать. Ведь так, правильно я помню?

– Ну да, было такое дело, – улыбнулся я.

Конечно, он прекрасно помнит, что никакого энтузиазма я по этому поводу предварительно не выказывал.

– Ну вот, а видишь, как дело повернулось. Ты же, получается, драматург от Бога. Посмотри теперь, что творится. Послы к тебе ходят на пьесу. Андрей Миронов пришел и так понравилось, что он согласился принять участие в гастролях нашей труппы.

А японцы, вон, посмотри, как совершенно неожиданно отреагировали. Один раз всего японский посол посидел на твоей пьесе, и вот уже каких-то пару недель проходит, и из Токио поступает приглашение для постановки твоей пьесы на сцене знаменитого Токийского театра.

О чем это говорит, Паша? О том, что тебе надо отказаться от всякой ерунды другой, которой ты занимаешься, и идти уже уверенно по пути драматургии. Это твой талант, который тебя кормить будет. Вот сам же видел, сколько с одной пьесы денег ты получил. А представь, если у тебя две или три пьесы будут в «Ромэне» в репертуаре идти? А представь, что после этой поездки нашей в Японию начнется? Естественно, что во многих других театрах тобой заинтересуются. Станут выяснять, с каким репертуаром нас в Японию пригласили, начнут про тебя информацию собирать, пьесу твою изучать станут, захотят тоже у себя в региональных театрах, к примеру, поставить ее. Это ж тебе сразу же отчисления хорошие пойдут. Будешь как сыр в масле кататься…

Многозначительно посмотрев на меня, мол, понимаешь, как оно все выходит, Боянов продолжил вдохновенно:

– Так что, Паша, мы с Мишей подумали и решили тебе все же настоятельно рекомендовать становиться драматургом по полной программе. Не надо себя каким-то образом другими делами занимать. А начать ты можешь с того, что напишешь нам новую пьесу. Ты же их быстро, в принципе, пишешь. Удивительно быстро. Некоторые люди годами сидят, а ничего толкового родить не могут. А ты сколько, вот если честно признаться, недель над пьесой работал? Помню, что очень быстро ты тогда пьесу написал…

Не стал ему говорить, что на самом деле несколько дней всего над ней работал. Тоже мне большое дело – небольшую пьесу написать. Сказал:

– Пару недель, наверное.

– Вот, видишь, какой ты талант, Паша? Пара недель – и пьеса, которую японцы к себе тут же затребовали, чтобы своим японским зрителям продемонстрировать ее и их порадовать. Ну как, Паша, ты относишься к такой точке зрения? Убедили мы тебя с Вишневским?

Я, конечно, мысленно усмехнулся. Многое в этой пылкой и пламенной речи притянуто за уши. Миронов внимание на пьесу обратил, как же… Тут никакие художественные достоинства вообще ни причем. Миронов на пьесу внимания