Бумажная империя 7. Финал - Сергей Жуков

на вмёрзший в лёд катер, кто-то поскользнулся, кто-то выругался, но уже через секунду начался такой переполох, будто они брали не юных аристократов, а отряд до зубов вооружённых головорезов. Впрочем, учитывая то, что сотворил Никитин в порту – это было не лишним.

Волченко тут же скрутили. Романа повалили на палубу лицом вниз, заломили руки и на всякий случай прижали коленом, словно боясь, будто он перебьёт всех преображенцев до единого.

— Где Уваров?! — заорал генерал, перекрывая шум ветра, плеск воды и гул работающих моторов. — Я лично видел его! Лично!

Он сорвался почти до визга и от этого выглядел ещё более жалко и опасно одновременно.

— Что вы себе позволяете?! Я представитель благородной аристократической фамилии! — огрызался Роман. — Вы все сильно пожалеете о том, что совершили.

Пока Никитин сыпал не безосновательными угрозами, солдаты лихорадочно обыскивали катер. Под сиденьями, в ящиках, под тентом, в моторном отсеке — везде, куда только можно было засунуть голову, руку, да хоть что-то. Они прекрасно понимали, что если тут не окажется Уварова то отец Никитина, уважаемый военный, кто вхож в самые верха армии, оставит от их карьер мокрое место.

— Никого, — с нескрываемым ужасом резюмировал один из солдат.

— Ищите лучше, болваны! — рявкнул генерал. — Он не мог испариться!

Один из офицеров, тяжело дыша, подбежал к нему:

— На катере только двое. Никитин и… — он замялся, всматриваясь в лежащего на палубе человека. — И Волченко, кажется.

— Кажется?! — взревел генерал.

В этот момент Меньшиков поднял голову. Где-то далеко, над городом, послышался знакомый рокот лопастей. Светлейший едва заметно улыбнулся. Ровно настолько, чтобы никто не решил, будто он сейчас доволен происходящим.

***

Вертолёт держался в воздухе мягко, почти лениво, хотя со стороны, наверное, казалось, будто его вот-вот снесёт порывом ветра к чёртовой матери. Внезу лежала Нева, разрезанная полосами льда, катерами, гулом моторов и магией, превращающей реку в ловушку.

За штурвалом сидел Распутин. На удивление собранный для человека, который совсем недавно переживал последствия двухдневной попойки со старым другом.

— Ну что, теперь веришь? — сухо спросил он, не отрывая взгляда от приборов.

— Верю, — кивнул я, продолжая смотреть вниз, на ледяную глыбу посреди реки, в которую уже вморозили катер.

Со стороны всё выглядело так, будто ловушка захлопнулась идеально. И это, пожалуй, было самой приятной частью нашего плана. После разговора с Меньшиковым Распутин почти сразу понял, что тот не отказывает ему, а предупреждает. Причём предупреждает так, как может это сделать человек, за которым сейчас пристально следят и которому нельзя даже лишний раз кашлянуть не в ту сторону.

Распутин не стал терять ни минуты. Поднял в воздух вертолёт, вышел на связь со мной, а дальше всё решало лишь время. Мы вышли на большую воду, я перебрался в зависший над водой вертолёт, а катер пошёл дальше уже без меня.

Вернее, не совсем без меня. Волченко принял мой облик, чтобы запутать преследователей и выиграть нам время. Не бог весть какая маскировка, если приглядываться в упор, но для погони, биноклей, расстояния и общего хаоса — более чем достаточно.

Распутин бросил на меня короткий взгляд:

— Тебе есть где укрыться?

— Нет, — честно ответил я.

— Великолепно, — хмыкнул он. — Люблю продуманные планы.

Я усмехнулся, но отвечать тем же тоном не стал. Вместо этого, сказал вполне серьёзно:

— Подставлять никого из аристократов я не собираюсь. Вы и так слишком сильно рискуете, помогая мне. Алиса не простит, если из-за меня вы пострадаете. Да и Меньшиков, предупреждая вас, поставил себя под удар.

Распутин помолчал, а затем чуть заметно повёл плечом:

— Иногда полезно напоминать власти, что не все её подданные окончательно разучились думать.

— Иногда за это можно оказаться за решёткой, — хмыкнул я.

— Иногда, — согласился он. — И всё же, что ты собираешься делать? Без денег, без жилья, без ресурсов?

Я отвернулся от окна и посмотрел на него:

— У меня есть нечто куда более ценное.

Распутин удивлённо взглянул на меня.

Я же тем временем посмотрел вниз, на город: на крыши, каналы, мосты и сотни тысяч людей, которые, сами того не зная, прямо сейчас были для меня куда надёжнее любого титула, банковского счёта или особняка.

— Информация и люди, — тихо ответил я. — Целая сеть ребятни, которые разносят газеты и мои указания быстрее, чем полиция успевает надеть фуражку. Множество верных и преданных горожан, которые не задавая лишних вопросов обеспечат меня едой и всем необходимым. Верные работники, которые исполнят приказ и не зададут лишних вопросов. Этот город ещё узнает, на чьей стороне правда.

— А разве кому-то есть дела до того, кто прав а кто виноват? — удивился он. — Это война власти и денег и ты в ней проигрываешь.

Я улыбнулся, вспоминая бессмертную цитату киногероя из моего родного мира:

— Вот скажите мне, Сергей Олегович, в чём сила? Разве в деньгах? Вот все аристократы говорят, что в деньгах. А я уверен, что сила в правде: у кого правда, тот и сильнее.

Распутин молча смотрел на меня ещё несколько секунд, а потом покачал головой:

— Может ты и прав, но ты ведешь игру против абсолютной власти, а в ней нельзя победить.

— А что есть власть? Статус? Деньги? Власть – это информация, право влиять на умы и сознание людей. И поверьте, в этом я ещё дам бой нашему Императору, — уверенно сказал я.

Услышав это, он лишь усмехнулся:

— Вот за это ты мне и понравился, Уваров. Любой другой на твоём месте сейчас думал бы, как убежать подальше и спрятаться. А ты размышляешь, как обернуть собственный розыск в выгоду для себя.

Ничего не ответив, я снова перевёл взгляд вниз. Генерал, катера, лёд, крики, бесполезная суета. Внизу все были слишком заняты, чтобы смотреть вверх. И это было прекрасно.

— Можно ваш телефон? Боюсь, мой сейчас лучше не использовать, — попросил я Распутина.

— Кому хочешь звонить? — поинтересовался он.

— Друзьям, — коротко кивнул я. — Причём тем, кому плевать на отношение Императора.

***

Две