Книжная лавка с ароматом кофе - Каири Аоцуки

– Как поэтично вы выразились!

Амон встал. Он оказался высоким. Сам-то я роста, можно сказать, среднего, поэтому пришлось поднять голову. Я мало что понимаю в одежде, но даже мне трудно было не заметить его дорогой пиджак и серебряные запонки. Да еще эти приглаженные волосы. Ни дать ни взять английский лорд!

– Да в этом районе, кроме букинистических магазинов, считай, и нет ничего больше. Даже в книжный с новыми изданиями один затесался.

– Хм, удивлены? Дело в том, что раньше на месте Токийского университета была школа Кайсэй[4]. Затем один за другим, как грибы после дождя, появились университет Мэйдзи, Институт закона и политики, Центральный университет, колледжи, предшественник университета Японии – Школа юриспруденции. Район стал поистине обителью студентов.

– Ну если так, в книжных лавках от покупателей наверняка отбоя не было.

– Так и есть. Поначалу многие магазины продавали учебники и новые издания, но с тех пор, как наладилось книгопечатание, некоторые лавки сами занялись изданием книг.

Кстати, в Дзимботё и правда много издательств. Теперь понятно, откуда они взялись.

– Цукаса, книжный, в который вы зашли, – ныне гигантское здание. А раньше это был всего лишь двухэтажный магазин с черепичной крышей. И специализировался он на продаже старых европейских книг. Ведь среди университетских преподавателей были и те, кто прибыл из-за границы, и преподавали они на английском или немецком.

– Ого! Неужели на месте такого огромного книжного – аж в шесть этажей! – был всего лишь магазинчик с черепичной крышей? Фантастика!

– Любой взрослый поначалу был ребенком. А вот мой магазин так и остается маленьким и уютным, – сказал Амон чуть ли не с гордостью.

«Неужели лавка настолько стара?» – подумал я и посмотрел на него с недоумением.

– Кстати, – продолжил он, будто не замечая моей растерянности, – у меня есть самые разные книги. Посмотрите хотя бы сюда. – И он показал на полки, где стояли переведенные на японский произведения известных писателей: Конан Дойля, Агаты Кристи… Но здесь было множество и незнакомых мне авторов, а также книг, чьи названия я даже прочесть не мог. – Все эти книги ждут не дождутся своих читателей. Ведь без них они как люди, лишенные любви, или потерянные дети, утратившие связь с родителями.

– Да вы настоящий поэт в своем деле! И что, все эти книги продаются?

– Можно сказать и так, – кивнул Амон.

Он предложил мне деревянный стул. Словно зачарованный, я повиновался и сел – видимо, диван предназначался только для хозяина. Я сразу почувствовал уют и тепло дерева.

– Я так и подумал, как только сюда попал. – На столе лежало меню. – А что, здесь и кофейня есть?

– На самом деле в большинстве букинистических магазинов вы можете и книгу купить, и кофе выпить.

– Хм, вот как! – Книги мне были совсем не интересны, но вот кофе – дело другое! Да и кто бы устоял против этого соблазнительного аромата! – Никогда бы не подумал, что найдется арендатор вроде вас. Когда я учился, тут ничего такого не было.

– Арендатор?

Я поймал на себе недоуменный взгляд Амона и поспешил уточнить:

– Вы же арендуете это помещение?

– И да, и нет.

– Как это?

– Нужен однозначный ответ?

– Да нет… не особо. – Я замолчал. Все так загадочно. Наверное, у магазина такая концепция.

И тут мое внимание привлекло маленькое окошечко у двери. Что-то в нем было не так… Точно! За ним не было видно стеллажей книжного, хотя я пришел именно оттуда.

Внезапно за спиной раздался шелест. Я обернулся: передо мной лежала книга «Под колесом» Германа Гессе.

– Это…

– Что-то не так?

Я подумал было, что ее положил Амон, но книга находилась там, куда он не мог дотянуться.

– Мне казалось, что ее тут не было.

– Выходит, сама прилетела, – как ни в чем не бывало пожал плечами Амон. И ни капли иронии в голосе!

– Прилетела?

– Да. Потому что этой книге нужен хозяин. Вот и прилетела. Словно попугай.

Я взглянул на приземлившуюся на стол «Под колесом». Издание старое. Без обложки, с пожелтевшими страницами. Однако было непохоже, что у нее есть крылья.

– Хм… – Занесло же меня! Очень странный магазин! С атмосферой деревянной постройки – будто находишься в лесу, утопающем в свежей зелени, и тебя ласкают пробивающиеся сквозь листву лучи солнца. А под ногами… Того и гляди споткнешься о кости неизвестных созданий или наступишь на покачивающиеся цветы или растения причудливых форм. Ох, я еще поэтом тут стану! Хозяин же этого леса взирал на меня с благородной улыбкой.

Чтобы не встречаться с ним глазами, я перевел взгляд на один из стеллажей.

– А там…

– Где?

– Вон там книги. У них нет названия? – Я кивнул на полку, где стояли книги с пустыми корешками: и увесистые фолианты в твердой обложке, и тонюсенькие томики в мягкой. С переплетами как потрепанными, так и совершенно новыми.

– А, это. Это мое хобби. И моя коллекция, – с гордостью произнес Амон.

– Хобби? И что это за коллекция такая?

– Человеческие истории.

– Понятно. – Хотя… Наверняка это сказано не в прямом смысле. Но на всякий случай я уточнил: – Что-то вроде дневников?

– Ну, если и так это назвать, не ошибешься.

Что ж, яснее пока не стало.

Амон взял с полки одну из книг. По толщине она тянула на целый роман – читателю вроде меня с таким ни за что не справиться.

– Посмотрите?

– Хорошо. Давайте. – Взяв книгу в руки, я ее чуть не выронил – настолько увесистой она оказалась. Думаю, положи я ее в сумку, плечи точно бы заболели. – Как книжка может быть такой тяжелой?

– Это тяжесть жизни.

– Тяжесть жизни?

Я толком так ничего и не понял и открыл том, ожидая увидеть бесконечные ряды иероглифов, однако текст был не таким уж плотным. Кое-где строки были пропущены, а некоторые страницы и вовсе пустовали. Сами же иероглифы выглядели скорее мягко и округло, как миленькие закорючки, а не резко и строго, словно их набросали хлесткими мазками.

«В тот день я родила. Я назвала девочку Мирай. Мужу очень понравилось это имя. Мне тоже были по душе эти иероглифы[5], так что выбор был обоюдным…»

– Это история женщины, которая воспитывает малыша. Книга появилась, когда ее дочери было три года, поэтому и объем такой. А представляете, какой интересной бы она была, если бы девушка уже вышла замуж?

Пока Амон не погрузился в собственные мечтания, я поспешил уточнить:

– Из дневника про воспитание ребенка получилась целая книга? Вы еще и самиздатом занимаетесь?

– Нет-нет, что вы. Это слишком