Архитектор Хаоса - Александр Кронос

Что занятно — о недавнем визите Зубова и множестве пропавших горожан, никто не вспоминал. Кое-где мелькали упоминания на заднем фоне, но не более того.

К тому же в район въехали полицейские патрули. Десяток сверкающих автомобилей с работающими сигналами. Сделали картинку для пары дронов, которые шли над ними по воздуху, а потом развернулись и помчали прочь. Идиотами мундиры не были и отправлять реальных патрульных на наши улицы не собирались. Нынче местные жители почувствовали себя свободными. Что немедленно разожгло желание мести. Появиться среди них в форме, было бы чревато.

При этом наши медийщики свою работу не свернули — они по-прежнему обеспечивали поток новостей. А по улицам перемещались стримеры, которые сопровождали первые «портовые патрули».

Организовать всё это было непросто. Если бы не Игнатов и отдельные уникумы среди местных волонтёров, неожиданно оказавшиеся отличными управленцами, процесс посыпался бы ещё в самом начале. Я может и был и высококлассным специалистом, но не мог разорваться сразу на все направления, глубоко погрузившись в каждое.

Тем более, я старался не показывать своего лица. Контактируя лишь с командирами трёх отрядов и теми немногими бойцами, которых можно было выделить в качестве потенциальных «офицеров».

Тем не менее, у нас всё получилось. Система работала, а заявление о досрочных выборах в Гласную Думу уже прозвучало по ТВ. Откатить такое назад возможно, но сложно.

Впереди было колоссальное количество дел, из-за чего я даже раздумывал над тем, чтобы остаться в строю на протяжении дня. Найти укромное место, обосноваться там с ноутбуком, который притащил мне Тэкки-тап, получив его от Игнатова, и погрузиться в работу. Координировать и направлять можно издалека.

Вот только усталость оказалась сильнее. Так что я решил для начала поспать хотя бы несколько часов. А уже потом включиться в дело.

Добираться до нашей базы было слишком сложно — вокруг границ района всё ещё рыскали пешие и автомобильные патрули. Да и дроны в воздухе порой мелькали. Поэтому мы устроились в здании бывшей гостиницы, которое долго стояло заброшенным, а теперь в числе прочих оказалось «реквизировано» на нужды портового патруля.

На самом деле внутри были только мы трое, занявшие один из бывших номеров на четвёртом этаже, где уцелели кровати. Плюс один свенг, который должен был охранять здание снаружи.

Пробежавшись по новостям, я проверил последние сообщения в созданном командном чате и наконец позволил себе расслабиться, отключившись почти сразу, как отложил телефон.

Проснуться я должен был по сигналу будильника. Но вместо этого из сна меня вырвала лютая боль в правом плече.

Открыть глаза. Рывок. Сука! Прямо в корпус врезается тяжелый деревянный молоток, отбросивший назад на пружины кровати. Правое плечо пробито чем-то вроде короткого копья. Ноги прямо сейчас обматывают чем-то пробивающим плоть.

— Лил-тап, — знакомый голос заставляет оторвать взгляд от китайца с молотком и чуть повернуть голову. — Ты заблал моего сына. Тепель моя очеледь!

Глава V

Бабуля Мэй. С тяжелым тесаком, который держит обеими руками. Рядом с ней китаец в потрёпанной куртке, вооружённый обрезом. Около стены — Дарья. Судя по лицу тоже недавно пришедшая в себя. Пытается отбиваться от крепкого азиата, который прижимает девушку к стене.

Вот она отталкивает его и поднимает руку. Пытается подняться. А Мэй опускает тесак. Прямо на запястье.

Крик. Хлестнувшая кровь. Повисшая на лоскутах плоти кисть.

Всё происходит настолько быстро, что я толком не успеваю осознать. Зато внутренний зверь реагирует сразу же — хрустят трансформирующиеся суставы и кажется удлиняются клыки.

Новый удар деревянного молотка, нацеленный в лицо, я встречаю своей правой рукой. Плечо насквозь пробито стальным прутом, но конечность работает. Атака проходит мимо — вместо черепа, дерево врезается в корпус.

Теперь вырваться! Получить свободу действий. И нести грёбанную смерть ханьцам.

Ещё один из них бьёт топором сзади. Наверное старается попасть в голову, но вместо этого разрубает уже левое плечо. Вашу мать! Как же больно!

Рывок. Ноги, которые обмотали колючей проволокой, стараясь зафиксировать на кровати, уже покрываются белыми отметинами брони. Зря они не убили меня во сне. Критический просчёт.

Китаец с молотком отшатывается. Я же выделываю почти невозможный кульбит, наполовину выпрямляясь с прутом в груди. Когти едва достают врага, зацепив его живот.

Грохот выстрела! Противник заваливается лицом вниз, получив в спину заряд картечи. Замечаю движение того, что вооружён топором и рычу, отталкиваясь ногами.

Боль! Дичайшая и прошившая всю нервную систему. Только потом по ушам бьёт второй выстрел. Картечь вспарывает живот и грудь. Разносит мою челюсть. Рассекает лоб.

Но я уже на полу. Раненый и с разрубленной левой рукой, но сохранивший мобильность — мои ноги целы.

Китаец, который приматывал мои ноги колючей проволокой кидается к окну. А я бросаюсь к Мэй, которая снова поднимает тесак.

Рык. Закрывшая обзор алая пелена. Полетевшая в сторону женщина и звякнувший о пол тесак.

Регенерация работает на полную — тело горит изнутри. Ноздри втягивают запахи и кажется весь скелет трансформируется, превращая меня в настоящую боевую машину.

Удар когтей. Вспарываю брюхо азиату, что пытается перезарядить обрез. Тот орёт. Зажимает живот, отступая назад. Бью повторно, разрывая бедро. Рычу. Бью торчащим из меня куском прута о стену и металл вываливается из раны позади, упав на пол.

Разворот. Вниз. Удар — когти вскрывают коленную чашечку китайца с топором. Кажется он орёт — в этот же момент его сородич срывает ткань, которая прикрывала окно и я оказываюсь под дневным светом.

Разум окончательно проваливается в пучину бешенства. Вскрываю глотку ханьцу, у которого больше нет колена. Разрываю бицепс азиата, что до того удерживал Дарью, а теперь пытается достать меня ножом. Прыгнув, заглядываю ему в полные паники глаза, врезавшись в корпус. Пробиваю когтями шейные позвонки.

Самый сообразительный, который сорвал ткань с окна, пытается убежать. Подхватываю металлический прут. Бросок! Сталь входит в его бок и ханец валится на пол. Готов.

Оглядываюсь. Враги кончились. Осталась Дарья, которая отчаянно и бестолково пытается зажать отсечённую культяпку здоровой рукой. Да бабуля Мэй — падение её не убило и китаянка пытается подняться с пола.

Застываю на месте, пытаясь вернуть себе возможность мыслить. Тут на улице хлопает выстрел. Второй.

— Вы чё, отстёгнутые? Холмом ошиблись? — в голос орёт Тэкки-тап. — А ну дохните, китаёзы сраные!

Глава VI

Левая рука полыхает болью, как и ноги, изорванные шипами колючей проволоки. Правое плечо заживает после прута, перед глазами висит красная пелена, а я отчаянно пытаюсь задавить инстинкты. Те