Вторая жизнь. Том 4 - Ксения Чудаева

class="p1">И разговор потек в обычном русле, только блестевшие глаза родителей выдавали, что они все понимают. Я пришла попрощаться. Поэтому, уже в дверях, когда собиралась ехать домой, папа чуть не сломал мне ребра, обнимая, а мама всё-таки расплакалась. Но они всегда доверяли мне выбор моего будущего и не сомневались в разумности дочери, а потому не препятствовали пусть и отдающей безумием идее. Правда, при них не стала упоминать о возможности не только перейти в другой мир без связи, но и не перейти в принципе вообще никуда. То есть прямиком в «мир иной». Но этого им знать совершенно необязательно, незачем.

Вернулась домой я уже затемно. Родька поднял голову на звук моего появления — мужчина сидел в кресле и что-то читал под светом настольной лампы.

— Попрощалась? — спросил он негромко.

— Да, — кивнула, падая на соседний диван. — Спасибо тебе. Всё хорошо. Меня, можно сказать, всё-таки отпустили. По пути ещё на работу позвонила, сообщила, что увольняюсь.

— Получила нагоняй? — хмыкнул проницательный Гарахи.

— О да, мне много ласковых слов сказали по поводу внезапности, — усмехнулась, откидывая голову на спинку дивана и устремляя взгляд в потолок. — Да ну их к лешему, всё равно мне там больше не работать. Денег на несколько дней на еду нам хватит. А потом родители эту квартиру под сдачу оформят.

Гарахи пожал плечами, демонстрируя свое полное безразличие к дальнейшей судьбе нашей жилплощади.

Два дня я толком не спала и практически не ела — сказывались нервы, а мой человеческий организм, в отличие от собачьего или демонического, от нервов страдал существенно. Нет, ну действительно, страшно же! А если ничего не выйдет? А если мы разлетимся на кучу атомов и не соберемся? А если… Да, куча всевозможных «если» разрывали мне голову.

Гарахи с такого моего настроения только раздраженно бухтел, но успокоить меня ему было нечем: связаться со своими последователями он не мог, иначе рисковал сбить им все тонкие настройки будущего портала, а все остальные аргументы у него уже закончились.

Мы сидели в комнате и таращились в очередную серию очередного бессмысленного сериала по главному каналу, когда Родька вдруг вздрогнул и обернулся. Я рефлекторно посмотрела в том же направлении, но ничего нового там не увидела — позади нас была стена.

— Неужели… — еле слышно прошептал Гарахи. И тут же уже более уверенно заявил. — Это оно, Нат! Раздевайся!

Я поперхнулась воздухом:

— Чего⁈ Ты с дуба рухнул, Родь⁈

— Снимай с себя все. Абсолютно все! — сам мужчина уже стремительно стягивал с себя штаны от домашнего костюма. Футболка уже валялась на полу. — Никакая материя, кроме той, что скреплена с сущностью, не пройдет через портал!

Убедительности его словам существенно добавил вдруг начавший искриться неясный контур на стене. Я судорожно стала выбираться из одежды. Ни о каком смущении речи даже не шло: за столько времени проживания в одной квартире мы с Гарахи в каком только виде друг друга ни лицезрели!.. Особенно в те две недели, когда на двери ванной сломался замок, и ни у кого руки не доходили починить.

— Руку давай, — сказал мужчина, как только встала рядом с ним.

Последним я стащила с безымянного пальца обручальное кольцо, бросила его на горку одежды и крепко схватилась за ладонь Оркуса.

— Ну, пошли, — улыбнулся вдруг он мне какой-то шальной и радостной улыбкой сумасшедшего естествоиспытателя.

— Ты — маньяк, — хмыкнула, шагая в свет разгоревшегося портала одновременно с Гарахи.

Глава 2

Сложно описать ощущения от этого портала. Тебя как будто заживо сжигают на костре, затем горстку пепла, которой ты становишься, подхватывает мощный порыв ветра и носится с тобой, как маленький тайфун. После чего тебя снова собирают из мелких чешуек пепла в нечто гуманоидное. Вот именно с такими ощущениями ты вываливаешься на что-то твердое, отбивая себе все, что только есть у человека сзади. И единственное, на что хватает сил, — так это сжаться в позу эмбриона и еле слышно стонать от охватившей тело боли. Именно это я и делала, вдыхая воздух в истерзанные легкие только для того, чтобы тут же выдавить его из себя в мычании. На крик меня уже не хватало. В глаза как песка насыпали, но я всё-таки смогла поднять веки и сквозь слезы увидела второе такое же нагое тело, катающееся по полу. Его пытались поднять какие-то тени. Только через несколько секунд я поняла, что это не тени, а люди в черных балахонах. И не поднять они его пытались, а разогнуть и влить какую-то жидкость из прозрачной склянки. Как-то помочь ему и воспрепятствовать действиям теней у меня не было ни малейшей возможности, как и уверенности, что это необходимо. Мне даже глаза открытыми удержать не удавалось, так что происходящее улавливала лишь кусками. Вот обладатели черных балахонов всё-таки смогли разжать челюсти Оркуса, и жидкость частично оказалась во рту мужчины, а частично расплескалась на подбородок и грудь. Вот они уже обернули Гарахи в ещё один балахон. А вот я вижу уже только их удаляющиеся спины. Мое корчащееся тело никого не интересовало, а боль все не утихала.

Не знаю, сколько прошло времени, прежде чем рядом со мной оказался кто-то ещё, меня резко разогнули, грубо схватили за лицо, заставили открыть рот, и я закашлялась от вдруг хлынувшей в глотку жидкости.

— Пассию учителя в комнату рядом. Раз уж лорд Гарахи решил взять ее с собой, то приведите в порядок, — пробился недовольный голос сквозь вату в ушах.

Меня подняли над полом и стремительно куда-то понесли. Света во всех пересекаемых и посещаемых помещениях было немного, везде царил полумрак, за что я была благодарна, ещё и удар светом глаза сейчас не пережили бы.

В итоге мое тело довольно небрежно было брошено на что-то мягкое, после чего шаги удалились, и хлопнула дверь. А я медленно возвращала себе контроль над конечностями, да и вообще над всем организмом. Не знаю, что такое было в той жидкости, что в меня влили, вкуса она вообще не имела, как и запаха, но боль отступала, постепенно возвращая мне способность мыслить. Я кое-как подняла дрожащие руки, протерла мокрые глаза и наконец полноценно смогла их открыть. Огляделась: меня принесли в какую-то темную комнату с большой кроватью, комодом, зеркалом и не разожженным камином. Скудный свет давал магический светильник у потолка, работавший в десятую часть стандартной яркости. И только теперь до меня дошло, что я жива! Что у нас с Родькой все получилось, и мы вернулись туда, где знали