Друг - Марат Дочкин

Солнце уже опустилось за отрог долины, но было ещё светло, когда Мустафа услышал клёкот загонной охоты волков. Кобыла заволновалась, но она была уже немолодая, опытная и знала, что безопаснее всего ей будет с человеком, поэтому распадок не покинула. Мустафа взял оружие и выглянул из распадка.

В долине стая волков гнала лошадь тёмной масти, с места Мустафы было не разглядеть. Шансов у лошади, по мнению Мустафы, не было, хотя она была хорошо сложена и резво бежала. Вот только места в долине было мало, а волков десятка четыре, может больше, но побегать им всё равно сегодня придётся. Лошадь была хитровыделанной. Волки свою добычу загоняют, для этого загонщики показываются и преследуют жертву, направляя её в сторону основной стаи или места, куда бо́льшая часть стаи, окружающая дичь, сможет стянуться. Лошадь это, похоже, понимала, поэтому вместо безоглядного бегства бросалась в атаку на загонщиков, стаптывала пару и вырывалась из окружения. Однако волки тоже оказались не дурнее прочих и большой по численности «отряд» держали у входа в долину, чтобы не дать лошади выскользнуть. Так, раз за разом будущему волчьему ужину приходилось отворачивать, чтобы снова прорвать кольцо окружения. Лошади никак нельзя было дать вплотную окружить себя десятку волков, иначе они вцепятся, а челюсти африканских волков сильные, они даже на весу не отпустят свою добычу. Если на лошади повиснет пара-тройка волков, то ей конец. Замедлится, вцепятся остальные и её разорвут живьём.

Однако охота затянулась, на земле уже «отдыхали» десяток неудачливых охотников, попавших под копыта и даже зубы травоядной жертвы. Мустафа даже оглянулся на свою кобылу, мол, а ты так можешь? Он никогда не видел, чтобы лошадь по львиному перехватывала пастью холку волка и, мотая головой, ломала тому шею.

Мустафа жалостливостью не страдал. Дитя своего времени, он мог, глядя в глаза, перехватить горло и не испытывать не малейших угрызений совести. Он даже не знал, что такое совесть, но зато знал, что все хотят кушать, даже волки. Но волки — враги, а лошади полезны, из такого коня вышел бы отличный боевой друг. Ему стало искренне жалко храброе животное. Он оглядел своё оружие, прикинул шансы и стал разводить огонь. Всё равно к нему наведаются, даже если загонят эту лошадь. Разведя костёр и подхватив оружие, Мустафа подошёл к краю распадка и показался долине во весь рост. Охота продолжалась, но было уже заметно, что лошадь сдала в резвости. Мустафа протяжно свистнул и замахал рукой. Сзади неодобрительно захрипела кобыла, явно осуждая поступок хозяина.

Сигнал был замечен обеими сторонами. Волки взвыли сильнее, а вот лошадь, заложив хитрую петлю, рванула к нему. Взлетев по склону, в распадок ворвался вороной молодой жеребец. Двухлетка. С такого расстояния Мустафа в лошадях не ошибался. Жеребец был уже в мыле и в крови от ран покусов на крупу и на ногах. Но прятаться в глубине распадка не стал. Остановился у костра по другую сторону и «окрысился», как бы показывая, что эта сторона прохода за ним. Мустафа, чуть подумав, согласился и отступил на несколько шагов, занимая противоположную от костра позицию. Тут и волки показали свои ушастые морды, но атаковать с ходу не стали. Будь человек не один, то они бы вообще не стали нападать. Поклекотали бы, помяукали и ушли. Человек в волчьей табели рангов шёл после льва, если он не один. А вот если один, то это, пожалуй, тоже добыча. Зубастая, типа леопарда, а иногда и совсем не зубастая.

Мустафа не стал дожидаться, когда волки накопят силы, и первым бросил дротик в самую наглую морду. С десятка шагов у волка увернуться шансов не было. Мустафа рванул вперёд с копьём в руке в расчёте достать широким листовидным наконечником ещё парочку. Волки рванули в стороны и назад, и те, что оказались справа, попали под копыта жеребца, ринувшегося в атаку вслед Мустафе.

Понеся такие чувствительные потери, волки откатились на бросок копья. Мустафа крикнул: «Стой! Назад!» Жеребец лишь покосился в его сторону, деловито дотаптывая взвизгивающих под копытами покалеченных пятнистых охотников. То ли понимал человека, то ли сам не собирался продолжать атаку, а может, и сил уже не было выходить на открытое место?

Мустафа попятился к костру, попутно забирая дротик из туши волка. Всё же у него их всего два. Жеребец пятился также, задом.

Темнело. Волки — дневные хищники, к тому же сегодня их охотничья стая без малого уполовинилась. Поорав что-то обидное на своём волчьем ещё какое-то время, неудачливые охотники убрались восвояси.

Мустафа отложил копьё в сторону и повернулся к жеребцу:

— Ну давай знакомиться!

Знакомиться молодой жеребец, похоже, не хотел. Он попятился в сторону выхода из распадка на несколько шагов, но застыл. Покидать безопасный распадок и выходить в опасную долину, где могут быть волки, он тоже не желал.

— Давай я посмотрю твои раны. Повернись к костру, — Мустафа, что называется, «заговаривал зубы». С лошадьми важно не что говорить, а как. Нужен спокойный, доброжелательный голос, говори что-нибудь ласковое и успокаивающее, а сам делай своё дело без резких движений. По крайней мере, так его учили, и это подтверждал его собственный опыт.

Жеребец, однако, словно подумав какое-то время, повернулся более израненным боком к костру, при этом пристально наблюдая за Мустафой. Мустафа не подал виду, что удивился, а подхватил бурдюк с водой, стал омывать раны, смывая кровь, смешавшуюся с потом и налипшими насекомыми. Жеребец потянулся на запах живительной влаги к бурдюку, но Мустафа отказал ему. Запаренному в мыле жеребцу пить давать нельзя. И жеребец, словно напоказ вздохнув, снова подчинился. Мустафа опять удивился. Раны коня он покрыл заранее заготовленными кусками ткани с мёдом и смолой. Отойдя на пару шагов, он решил ещё раз удостовериться и попросил коня:

— Повернись другим боком.

Жеребец развернулся, окончательно убедив Мустафу в том, что понимает человеческую речь. Жеребец лишь подрагивал при касании ран, но терпел и не двигался с места, прислушиваясь к тому, что бормочет человек. А Мустафа бормотал аят (8) «аль-Курси» для изгнания джинна. На всякий случай. Очень уж необычным ему показался этот вороной жеребец, слишком разумным для лошадиного подростка.

Наутро в распадке не оказалось ни жеребца, ни кобылы. За камнями, куда Мустафа покидал трупы волков, тоже было тихо. Лошади обнаружились пасущимися в долине неподалёку от места ночёвки.