Крутящий момент - Наиль Эдуардович Выборнов

— Почему? — спросил один из них.

— Что почему? — не понял я.

— Почему не оформляете? Копы же ненавидят черных, вы только и хотите нас посадить.

Я выдохнул. Да, к черным сейчас относятся не лучшим образом, и это и среди моих коллег прослеживается. Даже тот же самый Филлмор, он пусть и отличный парень, но все равно ведь изрядный расист. То же самое и с остальными.

— Потому что, парни, «Ниссан Санни» семьдесят первого года — это не то, ради чего стоит ломать жизнь. И да. Сегодня же идите к хозяину машины и извинитесь. Отработайте, может быть газон подстрижете, или еще что-то сделаете. Понятно?

— Да, сэр… — пробормотал тот, что в футболке с Джексоном.

— И газировку свою заберите. Теперь идите домой. Все, пошли.

Один из них схватил из машины упаковку газировки, а потом они развернулись и побежали прочь. Я постоял, посмотрел им вслед, после чего подошел к своему «Шеветту», взялся за рацию.

— Диспетчер, это 12-К-34. Код четыре по четыреста восемьдесят семь. «Ниссан Санни Трак» найден на Джунипер-стрит. Подозреваемые не обнаружены. Требуется десять-двадцать пять. Повторяю, Код четыре.

— Принято, 12-К-34, — ответил диспетчер. — Высылаю десять-двадцать пять. Оставайтесь на месте.

Ну вот и все. Не знаю, доброе дело я сделал или нет, но ломать жизнь двум четырнадцатилетним пацанам я точно не собираюсь. Особенно из-за такой ерунды.

Глава 2

Я вернулся в участок, не спеша составил рапорт, собрал документы в папку, подготовил отчет. Вообще, если поторопиться, все это можно было сделать часа за два. Но мне спешить было некуда: за прошедшую неделю я успел подбить все дела и разобраться с бумажной работой. Поэтому этот простой угон в последний день перед выходными стал для меня просто подарком.

Я сделал пять перерывов на кофе, пообщался с коллегами о ничего не значащих мелочах и даже вышел «на перекур», а на самом деле просто подышал влажным калифорнийским воздухом, немного погревшись на солнышке. В итоге к пяти часам вечера я героически осилил пять листов с отчетами, собрал их в папку и сдал дело в архив, как успешно раскрытое.

Уже собираясь домой и предвкушая спокойные выходные, я увидел, как в кабинет детективов вошел Спронг. Он обвел глазами помещение, и его взгляд остановился на мне.

— О, Соко, ты-то мне и нужен, — сказал он спокойным голосом.

Я напрягся. Что я еще натворил? Неужели старик не принял извинения сорванцов и сообщил в полицию, что они пришли к нему? Если так, то дело дрянь. Мне ведь за то, что я отпустил угонщиков, могут пришить пособничество, если сильно захотят. А это уже не просто увольнение.

Спронг тем временем подошел ко мне. Я затаил дыхание.

— Тебе лишние деньги не нужны? — внезапно спросил он.

Я опешил. Вот чего угодно ожидал, но не этого. О чем он вообще?

— Деньги не бывают лишними, сэр… — осторожно ответил я.

— Вот и отлично, — заключил лейтенант. — В отделе связи несколько человек подхватили какой-то вирус и уже четыре дня не выходят на службу. Ребята зашиваются, руководство просит помочь людьми. Не хочешь взять сверхурочную смену как диспетчер на входящих вызовах 911?

Я задумался. С одной стороны, хотелось просто отдохнуть в выходные. С другой — мне в этом месяце остро нужны были деньги. Как бы ни было грустно это осознавать, у меня было не так много возможностей монетизировать свое знание будущего. В фильмах про путешествия во времени это было легко — герой просто помнил все важные события, произошедшие в нужный ему период.

Вот только проблема в том, что я, как и практически все жители двадцать первого века, никогда не запоминал детали вроде дат и точных цифр — это было просто ни к чему. Их всегда можно было уточнить в интернете, который был в каждом смартфоне.

Патент на какое-нибудь важное изобретение я тоже оформить не мог — я был опером, а не ученым. Примерно по той же причине не мог я и сыграть на бирже, ведь ничего в этом не понимал. В работе мне это тоже никак не помогало — из американской истории этих лет я помнил только очень громкие дела, а их в ближайшее время не предвиделось.

Соответственно, заработать я мог только на своем любимом хобби — боксе, а если точнее — на боях Майка Тайсона, которые пересматривал десятки раз и помнил практически наизусть. И ближайший такой бой уже в этом месяце. Поэтому мне нужно заработать как можно больше денег и поставить все на то, что Железный Майк отправит Уильямса в нокаут в первом раунде.

Поэтому, поколебавшись несколько секунд, я ответил:

— Конечно, сэр, где и когда?

— Завтра приезжай к восьми утра в Паркер-центр, в центральный отдел связи, тебе там все покажут. Отработаешь восьмичасовую смену — заплатят как за сверхурочные.

Я прикинул — а это выгодно, даже очень. Память Соко подсказывала, что сверхурочные тут без вариантов оплачивались по повышенному тарифу. А значит, за один рабочий день в офисе с кондиционером я получу где-то 270 баксов.

И, что самое важное, они как раз войдут в следующий чек, который придет девятнадцатого числа. Если бы Спронг предложил мне это на пару дней позже, после того, как я получу аванс, сверхурочные пришли бы только в следующем месяце. А так — как раз перед самым боем успею их получить.

— Хорошо, сэр, я буду, — кивнул я.

— Тогда минут через десять занеси мне рапорт с согласием на сверхурочную смену, — сказал Спронг, развернулся и направился к лестнице на второй этаж.

Я быстро составил рапорт, благо Соко имел представление, что в нем писать, занес его Спронгу, попрощался и наконец поехал домой.

В трейлере меня ждал Рэмбо, уже почти полностью переставший хромать. Я уже не накладывал ему повязку на лапу, пока он был дома — просто стал мыть пол чуть чаще, чтобы под небольшую коросту на подушечке ничего не попало.

А для выгула на всякий случай пользовался старым ноу-хау, которое помнил еще по прошлой жизни. Перед выходом на улицу я надевал на лапу Рэмбо свой чистый носок и закреплял его в районе локтя самофиксирующимся эластичным бинтом, который остался от перевязок. Это было куда быстрее, чем накладывать повязку, а защищало лапу не намного хуже. Да и то, думаю, завтра или послезавтра можно будет перестать это делать — рана затянулась достаточно.

Вообще, для этого больше подходили женские или детские носки — в