Крутящий момент - Наиль Эдуардович Выборнов

прошлой жизни я для этой цели воровал их у жены. Потому что мой доходил Рэмбо чуть ли не до плеча. Когда я впервые нарядил его так перед выгулом, пес посмотрел на меня, как на идиота, но вредничать и снимать все же не стал.

Вот и сейчас он гордо щеголял в одном черном «чулке», уже вполне уверенно наступая на поврежденную лапу и бегая по участку. Я вообще заметил, что он в последнее время стал вести себя более… по возрасту, что ли. Больше бегать, вилять хвостом, играть. Даже лаять начал, хоть и нечасто.

Он ведь молодой еще совсем, у него энергии немеряно, а он целыми днями в маленьком трейлере сидит. Надо, наверное, как совсем поправится, начать с ним бегать по вечерам, хотя бы вокруг трейлерного парка. И он разминаться будет, и мне полезно.

Покончив с делами и тренировкой, я плотно поужинал макаронами с тушенкой, три банки которой урвал в супермаркете с хорошей скидкой, покормил Рэмбо и завалился спать.

Проснулся, как обычно, до будильника, выключил это жуткое устройство, чтобы не слушать его звук. Выгулял Рэмбо, снял с него очередной носок и бросил его в пакет с грязным бельем. Из-за него придется раньше в прачечную ехать, потому что расход носков теперь удвоился: первую пару ношу я, вторую — пес. Один утром, один вечером. Ну да ладно.

Наказал Рэмбо вести себя хорошо, потрепал его по уже зажившему уху, запер трейлер, сел в «Шеветт» и выехал из парка.

Сперва заехал в бухгалтерию участка, благо было по пути, а Бетти оказалась уже на месте. Получил свой чек. Об этом меня предупредил Филлмор — завтра ведь праздник, бухгалтерия работать не будет. Если б не он — я бы точно попал впросак. Обналичить чек я уже не успевал, но ничего — сделаю это по пути домой. Так что сел в машину и поехал на север по Харбор-фривей.

Паркер-центр, в котором располагалась штаб-квартира Департамента полиции Лос-Анджелеса, находился в Даунтауне, практически в самом центре города. Соко бывал там несколько раз, но мне все равно было любопытно посмотреть на это место своими глазами.

Здание… честно говоря, не впечатляло. Было заметно, что архитектор старался подойти к делу с выдумкой: спроектировал какие-то пристройки с разной этажностью, а одна сторона бетонной коробки вообще была частично установлена на сваи. Но основной корпус все равно выглядел как что-то среднее между советской панельной девятиэтажкой и каким-нибудь многоэтажным зданием со швейными цехами внутри старой промзоны. Масштабно, да. Но не красиво.

Я вошел внутрь, поинтересовался у сидящего за столом дежурного, где у них тут отдел связи. Взглянув на мой жетон, он сообщил, что мне нужно в подвальный этаж. Отметив про себя, что Департамент не поскупился на лифты в здании, я спустился на этаж ниже и быстро нашел дверь с надписью «Отдел связи».

Уже собирался войти — мой «Ситизен» показывал без пяти восемь. Но тут я увидел еще одну дверь, и табличка на ней была точно такая же. Удивившись, я прошел дальше и заметил на следующей двери надпись «Начальник отдела связи».

Так, это уже лучше. Решив не играть в угадайку, я вошел сразу в последний кабинет — там мне наверняка все расскажут.

За дверью обнаружился стол, а за ним — стройная блондинка лет сорока с хвостиком в строгой белой блузке и тонких очках в серебристой оправе. Она подняла на меня удивленный взгляд:

— Так, а ты у нас кто? — спросила она, чуть изогнув бровь.

— Детектив Майк Соко, семьдесят седьмой участок, — ответил я. — Прибыл по распоряжению лейтенанта Спронга для временной работы в качестве диспетчера в отделе связи.

— А, вот оно что, — ее взгляд сразу смягчился. — Приятно познакомиться, Соко. Лейтенант Шварцкопф.

О как, немка, получается? Говорит без акцента, видимо, просто корни немецкие. Я вежливо кивнул в ответ — не здороваться же за руку со старшим по званию.

— Заходи в кабинет, который ближе к моей двери — там есть свободные места. Выбирай любое. С работой знаком? — спросила она.

— Очень примерно, — честно ответил я.

— Все просто. Принимаешь звонки, фиксируешь всю информацию в журнал: начинаешь с точного времени вызова, дальше, если известно, данные звонящего, и суть обращения. Если вызов не срочный — звонишь по внутреннему номеру дежурному детективу, в отдел криминалистики или транспортному диспетчеру, передаешь информацию. Все номера записаны на бумажке возле телефона, я специально все подготовила для таких, как ты.

Ее взгляд стал серьезней, и она продолжила:

— Если вызов срочный, передаешь данные сразу по рации. Коды и правила радиообмена помнишь? — строго спросила она.

— Да, — кивнул я, и почти не соврал. Я, естественно, никаких кодов не помнил, но Соко, на удивление, знал почти все.

— Хорошо, — кивнула она. — Иди, устраивайся, скоро начинается твоя смена.

Я кивнул, вышел из ее кабинета и сразу скользнул в соседнюю дверь. Атмосфера там слегка напоминала кабинет детективов в моем участке, но люди выглядели куда более напряженными. Два десятка столов, пять из которых свободны. Я выбрал место поближе к углу, чтобы как можно меньше народа видело, как я буду тупить и разбираться с оборудованием.

А разбираться было с чем. На столе стояло несколько приборов, из которых я сходу смог опознать только относительно свежий по нынешним меркам телефон — коричневый, массивный, с витым проводом, но уже кнопочный, не дисковый. Осмотрел со всех сторон — надпись на корпусе гласила «Стромберг-Карлсон», а на передней панели был приклеен стикер с несколькими короткими номерами. Ага, значит, этот для внутренней связи.

Дальше было интереснее. Справа стояла крупная стационарная радиостанция «Моторола» с большим динамиком и микрофоном на длинной гнущейся ножке. Так, кнопку тангенты вижу. Рядом кнопки с каналами, слава богу, подписанные: общий, патрульные, детективы, отдельные бюро. Есть и еще какие-то кнопки, но лучше не трогать то, что меня не касается.

Самой же пугающей была панель посередине. По центру большой серой консоли располагалась обычная телефонная трубка на витом проводе. Ладно, это понятно, как и классические кнопки с цифрами справа от нее. Ниже была еще одна небольшая панелька с тремя отдельными кнопками: «громкость +», «громкость — » и «удержание». С этим вроде тоже ничего сложного.

Слева от трубки располагалась еще одна панель с кнопками, но не такими, как все остальные — более вытянутыми, механическими, которые, судя по всему, фиксировались при нажатии. На них были нарисованы пиктограммы, которые мне ровным счетом ничего не говорили. Рядом с ними — какая-то крутилка, вообще без подписи. Так,