Тревожный путь - Илья Ангел

— Лео, ты почему об этом не сказал сразу⁈ — воскликнул я, разглядывая документы, по которым Ромка прошёл таможню. — Где он вообще взял фландрийский паспорт Влада Льевски? Или это те, что вывалились из того тайника на его квартире?

— Похоже на то, — проговорил Андрей, выхватывая у меня копию паспорта. — Здесь он даже больше похож на себя, чем на своих собственных документах.

— Так, ладно, нужно найти способ связаться с ним, чтобы решить, что делать дальше. Андрей, напряги эрилей, пусть прикинут расклады в связи с новой информацией. Думаю, с этим они вполне могут справиться и без Егора, — отдал я распоряжение, возвращаясь на своё место во главе стола. — Ладно, продолжим, у нас осталось ещё несколько неотложных вопросов.

* * *

Дверь в приёмную заместителя начальника СБ резко распахнулась, и внутрь влетела запыхавшаяся Ванда. Закрывшись, дверь слегка заглушила начавшую орать сирену, но пронзительный звук всё равно проникал в приёмную, заставляя сидевших здесь людей морщиться, словно от зубной боли.

Ванда только что прошла через пропускной пункт и не думала, что эти громкие завывания системы оповещения сигнализируют о чём-то важном. На вахте всё было спокойно, и Ванда сомневалась, что кто-то снова стрелял в навязчивого ухажёра, как сделала она сама не так уж и давно.

Сидевшие за своими столами Ромины секретари отвлеклись от своих безусловно важных дел и повернули головы, удивлённо разглядывая пытающуюся отдышаться Вишневецкую.

— Где он? — Ванда смотрела на Ольгу, наклонившую голову слегка набок и внимательно разглядывающую растрёпанную девушку, напрочь игнорируя при этом Полянского. — Почему я не могу уже неделю до него дозвониться, а мне никто ничего внятного не говорит?

Ольга продолжала молча её разглядывать, а Полянский кашлянул, привлекая на мгновение внимание Ванды, но тоже ничего не ответил.

— Я жду хотя бы от тебя более-менее вменяемого ответа, — Ванда снова сосредоточилась на Ольге, стиснув зубы и сложив руки на груди.

— Это очень сложный вопрос, я бы даже сказала философский, — немного отрешённо ответила секретарша, разглядывая сверкнувший на свету красноватый камень в изысканном кольце на безымянном пальце Вишневецкой. — Жизнь и смерть — довольно относительные понятия. Но вот это в корне всё меняет. Нужно смотреть в другом разделе каталога.

Ванда моргнула и опустила руки. Она уже и забыла, что Ольга настолько странная, что в СБ вопрос о том, что нашёл в ней Эдуард, волнует всех, как бы не больше вопроса, что Ванда с Гараниным нашли друг в друге.

— Я тебя не понимаю, — почти через минуту молчания проговорила Вишневецкая, устав ждать, когда же потерявшая к ней интерес Ольга внятно ответит на её вопрос.

— Почему ты такая бледная? — Орлова вновь подняла на неё взгляд, разглядывая на этот раз более внимательно, словно мерки снимая.

— Потому что я всё это время провела в лапах этих козлов из центра по контролю распространения заболеваний и свихнувшихся на науке целителей, — передёрнула плечами Ванда, вспоминая время, проведённое в качестве подопытного кролика в наспех собранных лабораториях.

— И что, они выяснили, в чём проблема твоей феноменальной живучести? — хмуро поинтересовался Денис, поднимаясь на ноги и садясь на край стола, чтобы видеть лицо бывшей однокурсницы.

— Нет, — Ванда покачала головой. — Но мне кажется, что в моём теле не осталось ни одного места, которое бы они не просканировали и не обследовали, чтобы выяснить причину моего иммунного ответа. Он даже лучше, чем у Ромы, а у Штейнов иммунитета вообще нет, это так, к слову. На основе моей крови и выделенных из неё антител они решили создавать универсальную вакцину от всей группы геморрагических вирусов.

— Так почему ты такая бледная? — снова спросила Ольга, перелистывая несколько страниц в лежавшем перед ней на столе журнале.

— Потому что из меня выкачали за всё это время литра два крови! — Ванда сжала кулаки. — У меня развилась тяжёлая анемия, и от меня наконец-то отстали, потому что я пригрозила, что если умру на благо науки, то они будут оправдываться перед Наумовым, являющимся моим другом и начальником, перед Гараниным, как перед моим женихом, и самое главное, они будут оправдываться перед бабулей, потому что с ней они небольшую проблему, в виде моей кончины, не смогут решить полюбовно, — выпалила Ванда, переводя взгляд на дверь Роминого кабинета. — Так что случилось? Где он?

— Знаешь, ты могла бы остаться там, — ответила Ольга, не поднимая на неё глаз. — Тебя бы как раз хватило ещё на пару недель, и вы бы умерли вместе. Это так романтично на самом деле, — мечтательно произнесла она. — Кстати, как тебе этот вариант? В традициях Империи и Древних Родов, и довольно элегантный.

— У тебя с головой всё в порядке? — осторожно поинтересовалась Ванда, разглядывая изображённый на картинке гроб. Журнал, который листала Ольга, оказался каталогом похоронных принадлежностей.

— Почему он двухместный? — решил уточнить Полянский, склонившись над каталогом. — Ты же ещё несколько минут назад остановилась на том стильном белоснежном гробу из какого-то редкого сорта дуба, с подозрительными руническими символами на крышке. Ты думаешь, Вишневецкая не сможет пережить такое потрясение и хоронить придётся обоих? Брось, она же Штейн, они как тараканы, всех переживут, — хмыкнул Денис, поднимая взгляд на растерявшуюся и ничего не понимающую Ванду.

— Рома — представитель Древнейшего Рода, — Ольга посмотрела на него с заметным раздражением и закрыла журнал, сделав на странице предварительно пометку чёрной ручкой. — Ты же должен знать, что во времена Империи было принято хоронить прямых наследников и глав Родов вместе с женой или невестой. Кажется, это касалось ещё и официальных любовниц, но здесь я не уверена, нужно уточнить. Кстати, у Романа Георгиевича была любовница? — спросила она у Ванды.

— Нет, — прошептала девушка, чувствуя, что ещё немного и начнёт визжать, хватая секретарей за грудки, чтобы вытрясти из них правду.

— Как сомнительно, — Ольга задумчиво провела указательным пальцем по губам. — Учитывая, что ты сама жаловалась, что он дома практически не бывает. Рома молодой мужчина с определёнными потребностями, так что нужно обязательно выяснить этот момент, чтобы на похоронах не возникло неловкости.

— Да что происходит⁈ — закричала Ванда, чувствуя, как начинает болеть голова.

— О, красивое колечко, —