Майор Македонов & царь Александр Македонский. Том 2 - Сергей Свой

Он выпаливал пункты, как будто диктовал давно продуманный оперативный приказ. И это было так. В голове майора Македонова этот план вынашивался годами, с того самого момента, как он понял, что не остановится у Гифасиса.

— Шестое: разведка, — голос Александра понизился. — Мы идём в неизвестность. Мне нужны карты, донесения, образцы почв, климатические наблюдения. Я направлю десятки разведгрупп под видом купцов, паломников, беглых рабов. Они должны пройти на сотни километров вперёд, нанести на карты перевалы, реки, города, оценить военный потенциал местных царств. Возглавит это… Филота. Его сеть агентов должна раскинуться до самых границ Цинь.

— Это опасно, — заметил Гефестион. — Филота и так имеет слишком большую власть, контролируя «огненную пыль» и шпионов.

— Поэтому я и дам ему эту власть, — твёрдо сказал Александр. — Чтобы видеть, выдержит ли он искушение. И чтобы он знал, что я за ним наблюдаю. Кроме того, я отправлю с группами разведки людей Кратера. Пусть старые македонцы видят, куда мы идём, своими глазами.

Птолемей всё это время быстро делал пометки на восковых табличках. Когда Александр закончил, он отложил стилус.

— Это титанический труд, Александр. Год — это мало.

— Знаю. Поэтому мы начнём не завтра, — царь подошёл к небольшой жаровне, согрел руки. — Мы начнём сегодня. Сейчас. Ты, Птолемей, займёшься общей координацией и финансами. Гефестион — кавалерией, отбором людей и лошадей. Я займусь секретными мастерскими и общей стратегией. Через неделю я выступлю перед армией. Не с речью о походе. С речью о… стройке. О великом деле, которое на века останется в памяти. О том, как они, ветераны, станут костяком новой, несокрушимой силы. Их опыт — вот что бесценно. Им нужна не просто цель, им нужна миссия. Миссия строителей вечной империи.

Он замолчал, глядя на языки пламени. В его глазах отражался не просто огонь. Отражалась тяжёлая, почти неподъёмная мечта человека, который видел слишком далеко. Мечта, для воплощения которой нужно было превратить десятки тысяч простых воинов в винтики гигантской, безупречно работающей машины.

— А пока… пока пусть сушат одежду и точат мечи. Скоро дождь кончится. И начнётся работа.

Птолемей и Гефестион молча кивнули и вышли, погружённые в свои мысли и расчёты. Александр остался один. Он подошёл к карте, положил ладонь на пустую область к востоку от Индии, туда, где в его памяти лежали контуры Китая эпохи Сражающихся царств.

Год, — подумал он. Всего год, чтобы подготовить прыжок в пропасть. Чтобы сковать меч, который должен сокрушить целый мир. Чтобы убедить этих усталых, озлобленных, но всё ещё верных ему волков идти на край света. Чтобы сохранить в повиновении огромную, рыхлую империю за спиной. И всё это — балансируя на лезвии ножа между знанием будущего и страхом всё испортить.

Он вспомнил слова своего древнего учителя, Аристотеля, сказанные много лет назад: «Чрезмерное величие ведёт к тирании или к безумию». Аристотель боялся за него. Боялся того монстра, которого сам же и помог создать, вложив в юного царевича знания о мире, которые тот дополнил кошмарными осколками из будущего.

Александр закрыл глаза. Внутри, под маской уверенного полководца, майор Македонов снова и снова проигрывал возможные сценарии. Порох против арбалетов. Фаланга против построений циньской пехоты. Слоны против… Он не знал, чего. Знание будущего здесь заканчивалось. Впереди была тьма неизвестного. И единственным светом в этой тьме была та самая «огненная пыль» — тёмная, серая, смертоносная, пахнущая серой и селитрой.

Он открыл глаза. В них не было ни сомнений, ни страха. Была только ледяная, всепоглощающая решимость.

Подготовка началась.

Глава 2 Крылья для Империи

Город Патала, дельта реки Инд, через два месяца

Жара стояла невыносимая. Воздух над верфью колыхался, как над раскалённым щитом, смешивая запахи смолы, пота, свежеструганного тикового дерева и гниющей на мелководье тины. Звуки били по ушам непрерывным хаотичным грохотом: скрежет пил, стук топоров, крики надсмотрщиков на десятке наречий и мерная, утробная песня рабов, втаскивавших по сходням гигантские бревна.

Александр стоял на помосте под холщовым навесом, наблюдая за работой. Рядом с ним, обливаясь потом, но не смея даже дрогнуть, замер сатрап этой области, бывший персидский чиновник, а теперь верный слуга царя царей. Но взгляд Александра был прикован не к нему и не к общей суматохе, а к двум фигурам в центре этой индустриальной вакханалии.

Первая — Неарх, его флотоводец, критский морской волк с кожей, напоминающей выдубленную штормами парусину. Он яростно спорил с группой финикийских корабелов, тыкая пальцем в разложенные на столе чертежи. Вторая фигура была моложе, почти мальчик, но с горящими фанатичным огнём глазами. Это был Леоннат, сын старого македонского дружинника Антиоха, один из тех молодых «птенцов», что выросли уже в походе, впитав дух новой, всесокрушающей империи. Леоннат не спорил, а летал между группами рабочих, что-то крича, показывая на странные деревянные и полотняные конструкции, собранные на отдельной, огороженной площадке.

«Время пришло», — подумал Александр, спускаясь с помоста. Его гетайры, Гефестион и Птолемей, последовали за ним.

Неарх первым заметил приближение царя. Он отстранил финикийцев и выпрямился, отдавая честь. Его лицо выражало смесь предельной усталости и лихорадочного возбуждения.

— Царь! Клянусь Посейдоном, эти упрямые козлы… — начал он, но Александр поднял руку, останавливая его.

— Покажи, что получилось, Неарх.

Флотоводец махнул рукой в сторону стапелей. Там, среди десятков строящихся по старым лекалам бирем и трирем, возвышался совершенно иной корабль. Его корпус был уже собран, и сейчас рабочие начинали обшивать его досками. Он был длиннее и уже традиционных судов, с более выраженным килем и высокими, покатыми бортами.

— Это… прототип, — сказал Неарх, голос его дрогнул от волнения. — По твоим эскизам и описаниям. Мы назвали его «Стрела». Длина — пятьдесят локтей. Ширина — всего восемь. Глубина трюма — больше, чем у любой биремы. Мы отказались от сплошной палубы для гребцов. Вместо этого — два яруса вёсел, но расположенных под углом, как ты говорил, для лучшего зацепа воды. И главное…

Он повёл Александра к корме. Там, вместо традиционной округлой формы, был собран странный, почти острый срез, а над ним возвышалась массивная конструкция для рулевого весла нового типа.

— Корма транцевая, — с гордостью произнёс Неарх. — И руль на ахтерштевне, а не бортовые рулевые вёсла. По твоим словам: «Управление должно быть одним, твёрдым и точным». Корабелы плакали, говоря, что это против