Дело № 1/0. Зеленое пламя - Милана Шторм

Фрост решал текущие проблемы, ходил в Глубь, смотрел в окно своей спальни в надежде увидеть женщину, от взгляда на которую сердце билось, как сумасшедшее, пил абсент и все чаще баловался опиумом, потому что бессонница крепко взяла его в свои жадные лапы и не хотела отпускать.

В то утро он проснулся с больной головой: то ли абсента было слишком много, то ли просто не выспался. Не заботясь о том, чтобы выглядеть опрятно, он надел костюм и вышел на улицу. Вдохнув полной грудью, поморщился: озеро снова забыли почистить, и из-под мостков шла не только сырость, но и запах гнили. Весна вступала в свои права: снег почти полностью сошел, оставшись только в самых темных уголках Рурка, то тут, то там раздавались радостные птичьи трели, а ветерок с каждым днем становился все теплее и ласковее.

Еще бы не воняло так, и жизнь представлялась бы почти прекрасной.

Попав в участок, Фрост оказался в окружении сразу четырех детективов, которые наперебой пытались ему что-то втолковать. Гвалт стоял невыносимый, а больная голова не прибавляла добродушия, поэтому, устав от шума почти сразу, Фрост рявкнул:

– Всем молчать! Ниарко, а теперь говори медленно и по делу. Остальным – молчать. Что произошло?

Один из двух старых детективов-напарников, настолько похожих между собой, что Фрост каждый раз боялся их перепутать, бодро отрапортовал:

– Убийство в Термитнике, капитан!

Фрост нахмурился.

– Это не наш участок, – напомнил он. – При чем здесь мы?

– Жертва – Лерий Танет, капитан!

Точно. Абсента вчера было слишком много. Потому что Фрост не мог сообразить, кто такой, этот Лерий Танет… хотя, постойте-ка…

Точно. Когда-то, в прошлой жизни, он знал некоего Танета. Но звали его не так.

Сын? Брат?

Лорд. Вот что главное.

– И что вы от меня хотите? – осторожно поинтересовался Фрост у собравшейся вокруг него толпы.

Детективы опять загалдели. И теперь Фрост понимал, почему они так возбуждены. Раскрыть подобное дело – получить благодарность от управления. Прибавка к жалованию еще никому не казалась лишней, и каждый из собравшихся сейчас здесь хотел, чтобы дело поручили именно ему.

-… там культ Смерти замешан, не иначе! – промелькнуло в потоке слов, и Фрост понял, что это дело не достанется никому.

Он помнил разговор с Шейком, и теперь ему предстояло выяснить: правда ли то, что зверства, приписываемые культу Смерти, лишь попытка скрыть деятельность Тварей.

– Молчать! – гаркнул он, и в участке повисла блаженная тишина. – Никто не будет заниматься этим делом.

– Но капитан! – запротестовала Ширли Марей. Ее платиновые волосы слегка растрепались, будто с утра она успела с кем-то сцепиться, а на всегда безупречно-сидящем платье с глухим воротом сидело пятно. Прямо посреди подола. Точно. Кто-то разлил на нее что-то жирное.

– Я сам им займусь, – отрезал Фрост. – Иначе вы устроите здесь полный бардак. У вас других дел нет, что ли? Почему-то я не помню, чтобы кто-то из вас вчера сдал хоть один отчет.

Подчиненные недовольно заворчали. Кажется, решение их капитана им не понравилось. Ничего, переживут. А дело, якобы связанное с культом Смерти он возьмет сам.

Подождав, пока все разбредутся по участку, Фрост подошел к Лайту.

– Тело еще там? В Термитнике? – спросил он у заместителя.

Тот кивнул.

– Шестая улица, дом восемь. А если быть точнее, канава за домом. Он там. Материалы предварительного осмотра из третьего участка пришлют к вечеру.

– Хорошо. Я буду в Термитнике. Если кто-нибудь вознамерится нарушить приказ и затеять собственное расследование – лишить жалования за месяц. Это мое дело.

Лайт коротко кивнул. В его глазах читалось тщательно скрываемое отвращение. Он определенно был уверен, будто новый капитан хочет забрать будущую прибавку к жалованию себе.

Фрост не стал его в этом разубеждать.

Если дело действительно окажется связанным с культом Смерти, а не с Тварями, которых в Рурке официально не существует, он сам отдаст его кому-нибудь.

Но он должен увидеть все своими глазами.

В конце концов, у него есть задание от Джорана Шейка. И он хочет понять, насколько все плохо.

Термитник гудел, впрочем, как и всегда. Феномен этого района не то чтобы сильно занимал Фроста, но каждый раз оказываясь здесь и слыша этот гул, он задавался вопросом, откуда идет этот звук. Да, именно в Термитнике жило самое большое количество людей. Отребья, которое не в состоянии позволить себе нечто большее, чем маленькая каморка в многоэтажном доме. Да, именно здесь находится депо и железнодорожный вокзал (хотя для аристократов официально объявляют, будто вокзал находится в Лагуне). Да, улицы заполнены людьми и днем, и ночью.

Но гул все это не объясняет.

Впрочем, сегодня Фросту было не до размышлений о природе странностей Термитника. Свернув на Шестую улицу, он обнаружил столпотворение возле восьмого дома, и это ему не понравилось. Именно здесь, в Термитнике, не было ничего странного в трупе, найденном в канаве. Так на что же там все смотрят?

Подойдя поближе, он растолкал зевак и подошел к краю канавы.

И понял, почему здесь собралось столько народа.

А также, почему это дело связывают с культом Смерти.

Молодой Лерий Танет был совершенно обнажен. Он лежал навзничь, и его голубые глаза смотрели в весеннее небо Рурка. На губах мертвеца застыл хищный оскал, будто он злорадствовал над теми, кто пришел на него посмотреть. А еще его тело было совершенно белым, будто кто-то выкачал из несчастного всю кровь. На шее Танета были видны две маленькие ранки. Они выделялись на белой коже, потому что на них осталась запекшиеся багровые ошметки.

– Вы еще кто такой? – вслед за ним сквозь толпу протолкался капитан третьего участка, Рус Приоп. Кажется, Фроста не узнали со спины.

– Доброе утро, Рус, – проворчал Фрост, оборачиваясь. – Если оно доброе, конечно…

– А… это вы, – Приоп кисло улыбнулся. В отличие от многих, он не любил отдавать свои дела другим. – И как зрелище? Нравится?

– Пока не очень, – Фрост вновь посмотрел на тело. – Почему бедняга до сих пор в канаве? Когда его обнаружили?

Рус цыкнул языком, а потом смачно сплюнул себе под ноги. В это время к ним присоединилась миловидная девушка маленького роста, на вид которой можно было дать не больше двадцати. На самом деле заместителю Приопа Энни Хольт было почти сорок три, и она была первой женщиной, кто смог дослужиться