Приключения Благородного Дика. Люди и драконы - Елена Владимировна Крыжановская

— В военных поединках действительно так, но…— поморщился стражник.

— В чем же разница, господин гвардеец?

— Уличные драки лишены правил чести. Это в любом случае недостойное дело.

— Но поединки бывают и без оружия, на кулаках. Откуда нам знать, что здесь не произошло нечто подобное? Если у людей есть правила чести, то давайте рассматривать любое происшествие с этой точки зрения. В любом случае, больше всех виновен тот, кто совершил недостойный поступок и таким образом спровоцировал драку.

— Согласен, — кивнул стражник. — Но свидетелей нет!

— Думаю, решающим будет честное слово дамы, — Дик церемонно поклонился в сторону Карисы. — Она ведь напрямую не участвовала в драке, это свидетели могут подтвердить?

— Да, она бегала рядом, звала на помощь, но сама не участвовала, посмотрите на ее платье! — согласно закивали люди вокруг.

— Вот и расскажите нам, что случилось? — попросил Дик у девочки расстроенной происшествием и сильно смущенной всеобщим вниманием к ее скромной особе.

— Я шла из мастерской госпожи Мариман, — запинаясь, стала быстро рассказывать Кариса. — Вернее, я утром получила у нее деньги за всю неделю… Мы работали всю ночь над срочным заказом для бала в городском совете… неважно! Я получила деньги и пошла в игрушечную лавку Боболо…

— Не слишком ли роскошно для нищей Крысы? — снова развязно встрял Тигрис, не обратив внимания на предупреждение о штрафе. Белошвейка так же мало обратила внимания на слова рыжего наглеца.

— Я купила куклу для своей сестры Майи. Она очень давно хотела такую и… и внезапно на улице я увидела Тигриса и Салена. Я сначала услышала их и хотела убежать, но они за мной погнались. А потом стали дразниться, что в мои годы я ещё играю в куклы, и хотели ее отнять…

— Прошу прощения, госпожа, сколько вам лет? — сдерживая улыбку, поинтересовался стражник.

— Тринадцать с половиной, — солидно, с достоинством, чтобы ее в самом деле не заподозрили в таких глупостях, ответила Кариса.

— И вам столько же? Все условно совершеннолетние? — гораздо тверже спросил страж порядка у мальчишек.

Тигрис подтвердил, отчетливо поморщившись от понятия «условно», — рыжего передернуло, словно он укусил лук. Домашний мальчик, разгуливающий с ценной книгой, сказал, что ему четырнадцать. Митеш обреченно кивнул: «Совершеннолетний». Он хорошо понимал, что именно сейчас для него это не повод для гордости, а приговор.

— Я очень испугалась, что они заберут куклу и разобьют ее или бросят в грязь, — продолжала Кариса. — Но их остановил этот мальчик, — она указала на Митеша, — и закричал чтобы не лезли и оставили меня в покое. Они стали смеяться и обзывать его, но по-прежнему не давали мне пройти. Тогда он подошел ближе. И сказал, чтобы ушли с дороги. Но Тигрис его не послушал. Потом они начали драться. А потом пришел этот мальчик, — она указала на Вилика. — Увидел, что это нечестно, двое на одного, попросил подержать книгу и пытался остановить их. Сначала словами, но потом Тигрис ударил его по ноге, он упал. А потом стал разнимать их всерьез. К тому времени дрались только Митеш и Тигрис. Иво стал мешать Вилику разнимать их. А я испугалась и стала звать на помощь…

— Зря, — тихонько выдохнул Митеш.

— Скажите, юная госпожа, кто кого всё-таки первым ударил? — стражник понимал, что зачинщиков осталось двое.

— Не помню. Это случилось так быстро, они… Митеш только подошел… и потом они уже сразу упали и катались по мостовой, — судя по тому, что Кариса покраснела и прятала глаза, она хорошо видела, кто первый начал, но боялась сказать, чтобы не повредить своему защитнику.

— В общем, это уже неважно. Вы даете честное слово, что всё произошло так, как вы рассказали? В таком случае, зачинщиком драки безусловно признан Тигрис Ковален, поскольку его неуважение к вам и послужило причиной…— гвардеец вздохнул. — Вы свободны, — кивнул он мальчику с книгой. — И я лично позабочусь, чтобы ваши родители, господа Ковален и Сален, заплатили штраф за ваше недостойное поведение. А также, господин Ковален-старший будет вынужден заплатить компенсацию вам, госпожа Оллен, и тебе, Митеш, за оскорбление, нанесенное его сыном. В размере, думаю, не меньше ползолотого. Впрочем, это определит городской совет, если вы туда обратитесь с жалобой. Что я вам настоятельно советую сделать. Соседей и родственников прошу проводить этих детей по домам. А ты, Митеш, следуй за мной.

— Куда? Почему? — Вилик передал тяжелую книгу тете и вернулся к стражнику. — Митеш ничего плохого не сделал!

— Если не считать того, что нарушил порядок и спокойствие в Городе. Вас вовлекли в драку невольно, а он вмешался вполне сознательно. И так же как Тигрис должен быть наказан за это.

— Так же? — не удержался от иронии Митеш.

— Даже более мягко, — без начальственной правоты в голосе пояснил стражник. Ему самому не слишком нравилось говорить это. — Семья зачинщика заплатит за неоднократное нарушение порядка не менее золотого, а вы должны Городу вдвое меньше. Но, боюсь, у вас нет при себе нужной суммы, поэтому…

— Да знаю, — махнул рукой Митеш. — Равноценная плата кровью — дюжина плетей.

— Учитывая обстоятельства дела, сумму можно сократить вдвое. Шесть. Если нет поручителя, который согласен платить за вас…

У Дика были деньги. Даже больше, чем требовалось. Но Митеш наотрез отказался бы сейчас принять их.

— Но это невозможно! — возмутились Вилик и Кариса. — Тигриса вы отпускаете, а того, кто не виноват, ведете на площадь? Как же это⁈

— Митеш по закону совершеннолетний, а Тигрис нет. Дети не обязаны платить сами за себя, если у них есть семья, — ещё тише ответил стражник.

В толпе вокруг недовольно шумели, хотя никто не собирался заступаться за нищего мальчишку всерьез. Но участники драки, признанные невиновными, не на шутку возмущались. Вилик пресек всякие попытки тетушки проводить его домой и кричал о несправедливости во весь голос.

— Да ведь я на два года его старше, а Тигрис — на полтора, и мы несовершеннолетние! А его можно отправить к палачу за любую ерунду, да?

— Господин гвардеец, но ведь если бы Митеш не заступился за меня, — снова начала всхлипывать Кариса, — они бы разбили куклу, а она стоит целых два золотых! Я год на нее