Летний снег - DtPrince

Узкие коморки выглядели подозрительно как части бывшей целой комнатушки. Из мебели в них был лишь карликовый столик и низенький шкаф, а роль кровати выполняли не самого свежего вида свёрнутые футоны. Похоже, им предстояло распаковывать собственные спальные мешки. Никто не хотел проверять гигиеничность местных спальных убранств на себе.

— Переплетённые в одно целое тела, скованные одной целью и командным духом друзья… Звучит так романтично! — промурлыкала Хикари, но остальные мужчины легко заметили её едва сдерживаемый смех за скрывающей её рот ладошкой.

— Скорее как сардины в банке, очень аппетитный образ, — едко заметил Дзюширо, но пожалел что вообще что-либо сказал, когда увидел опасный блеск в глазах девушки.

— Вы считаете меня аппетитной? Вы мне так льстите, джонин-сама… — с придыханием протянула она, как бы невзначай проведя пальцем по контуру своего лица и губ. Жест, несмотря на лёгкую наигранность, был настолько чувственным, что шиноби не выдержал и отвёл взгляд.

— Я рад, что вы так быстро договорились о совместной ночёвке, — с не выражающим эмоций лицом сообщил им Такаши, но в его голосе угадывались весёлые нотки. — А то я уже гадал, кого с кем распределять!

— Такаши, козёл ты горный, ты моей смерти хочешь? — зашипел ему в ухо Дюзширо, но его друг ни повёл и бровью.

— Расслабься, всё будет в порядке. Раз тебя это так беспокоит… Короче, если Хикари вдруг начнёт тебя насиловать, закричи, и мы с Сатоши обязательно услышим и придём к тебе на помощь! — задорно ответил он.

Хикари звонко рассмеялась и даже Сатоши не сдержал слабой улыбки. Дзюширо оставалось лишь обиженно засопеть.

— Серьезно, расслабься, дружище, — добавил Такаши чуть погодя. — По графику мы успеваем с запасом, о задании никто кроме нас не знает, а нукенины без веской причины на нашу четвёрку ни за что не сунутся, даже если бы они водились в этих безлюдных местах. А они не водятся. Так какие проблемы у нас могут быть?

На такое Дзюширо ответить было нечего.

В конце концов, он никак не мог помешать Такаши сглазить самого себя, если тот сам так сильно этого желал.

* * *

В стекло скромного окошечка яростно стучали капли дождя, за последний час переросшего в настоящий шторм, периодически сверкала молния, на мгновение прогоняя непроглядную тьму, и вдогонку ей гремел гром. Дзюширо специально выбрал именно эту «комнату» ради окна, чтобы получить дополнительный вариант побега, однако теперь задумывался, сделал ли он правильный выбор — шум стихии был здесь гораздо громче, и заглушал большинство звуков. Даже Хикари приходилось повышать голос, чтобы он её расслышал. Это было очень неприятно. Слух — одно из важнейших чувств шиноби, особенно во сне. Кроме того, судя по всему окно находилось еще в более худшем состоянии, чем остальное здание, и в комнате гулял ощутимый сквозняк. Температура из-за этого, казалось, упала градусов на десять.

Но выбор был сделан, и всё, что ему оставалось — укутаться поплотнее, сделать сон еще раздробленней, чем обычно, и спать минут по пятнадцать за раз.

Их коморку он уже обезопасил — под насмешливо-любопытным взглядом Хикари — и они уже даже успели разложить мешки и перекусить. Разумеется, их же припасами, никто из них не был настолько бесшабашен, чтобы есть подаваемую незнакомыми людьми еду. Хикари выпила немного саке «чтобы сладко заснуть», но когда она предложила налить и ему, он принципиально отказался и довольствовался сухим пайком.

Вниз он спускался лишь раз — облегчить мочевой пузырь и проверить юного пьяницу, но тот уже безмятежно спал в обнимку с бутылкой. Торговцы уже поднялись наверх, а трактирщика нигде не было видно. На всякий случай Дзюширо проверил парня на счет оружия и прочих сюрпризов, но тот оказался совершенно чист. Мозоли на руках больше подходили крестьянину, чем шиноби или самураю. Мускулатура не выглядела особенно выдающейся, но это был не показатель. В итоге шиноби плюнул на это дело и ушёл обратно в номер, расценив храпящего как безопасного.

Зазевавшаяся Хикари на удивление быстро улеглась и заснула, изрядно успокоив (и чуть-чуть разочаровав) Дзюширо, ожидавшего чего-то большего от игривой куноичи, и он решил попытаться заснуть сам.

Но сон всё не приходил.

Его разум, привыкший постоянно анализировать поступающую зрительную и слуховую информацию на предмет угрозы, словно не понимал, что надо перестать работать и начать отдыхать, и принялся за самоанализ. Самокопание, как его ещё называли.

Укоряющие слова Такаши невольно задели его глубже, чем наверняка предназначались, и глубже, чем он сам считал возможным. Разве Такаши не понимал, что в их профессии расслабляются, как правило, лишь один раз? Разве он не сам спал с кунаем под подушкой?

Но… Может, в его словах была толика правды?

Когда он стал таким параноиком? Наверное, самым очевидным был тот момент, когда он первый раз потерял напарника, ещё будучи мелким генином в мясорубке, называвшейся Третьей Мировой. Как же его звали?.. Цуки? Нет, Цуба? Не важно. Они толком и не были знакомы — в академии учились в разных потоках, и в команде проработали всего каких-то жалких несколько недель. Парень был откровенным трусом, и боялся собственной тени. Постоянно ныл, чтобы команда проверяла все ветки на присутствие взрывных печатей. Они смеялись над ним, тогда.

По иронии судьбы именно он на них и подорвался.

Может поэтому Дзюширо и не помнил имени пацана. Потому что в памяти он отложился как истошно визжащий кусок обугленного, воняющего жареной свининой мяса. Его разум отказывался ассоциировать это с… человеческим именем.

Но урок он запомнил.

И таких уроков на протяжении войны было ещё очень, очень много.

Мысли несли его по потокам воспоминаний, но даже спустя час по внутренним ощущениям, сон всё никак не приходил.

Внезапно, мужчина ощутил давление на пол рядом с его ногами, у входа.

Выброшенный в кровь организмом адреналин словно замедлил мир вокруг него. Давление справа от него не менялось, что означало что Хикари ещё спала. Значит, кто-то вошёл снаружи. Такаши и Сатоши постучались бы. Дверь в коридор была открыта, однако тамошняя лампочка не горела.

Враг.

Дзюширо мгновенно попытался вскочить, но тут же ощутил несколько сильных тычков в ключевые точки туловища и неловко упал на бок, словно кукла, которой обрезали нити, в так и не снятом до конца спальном мешке.

— Признаться, это оказалось гораздо легче, чем я ожидал, Дзюширо-сан, — спокойно произнёс совсем-не-АНБУ Сатоши. Нерасторопно и аккуратно, порой перешагивая через видимые лишь ему препятствия, он подошел к своей жертве, продолжая говорить. — Простая комбинация проволоки и печати на входе? Что, слишком очевидный вектор нападения для