Хозяйка пряничной лавки 2 - Наталья Шнейдер

— Камфарная мазь есть у вас?

— Конечно.

Он поставил передо мной глиняную баночку. Запах чувствовался даже сквозь бумагу, которой было завязано горлышко. Универсальное средство. Учитывая альтернативы, пригодится и виски помазать от головной боли, и грудь при кашле, да и от насморка… хоть и не прочистит так радикально, как нюхательный табак, но дыхание облегчит.

— Беру.

— Еще осмелюсь предложить фиалковый сироп от кашля и грудных болезней. Хорош также как слабительное для детей и чувствительных натур.

Фиалковый сироп? Здесь? Хотя чему я удивляюсь после шоколада?

— В нем только фиалки и сахар? — уточнила я на всякий случай. — Больше ничего… успокаивающего или стимулирующего?

— Только чистые и ароматные цветы без следов высыхания и гнили из аптекарского огорода государыни императрицы. Чистейшая ключевая вода. И сахар. У меня остался флакон в четыре унции.

— Беру.

Совершенно натуральный фиолетово-сиреневый краситель. Еще и меняет цвет в зависимости от кислотности. Добавить в него кислоты — покраснеет, немного соды — позеленеет. А какие узоры можно будет нарисовать на пряниках! Украшения на пирожных!

Аптекарь оглядел выстроившиеся на прилавке свертки и баночки. Покачал головой и выудил из шкафа корзинку.

— Я был бы отшень признательный, если бы фрау нашла возможность вернуть ее мне.

— Конечно. Я пришлю служанку.

— Желаете что-то еще?

Жаба уже не квакала. Тихо сипела, предчувствуя надвигающуюся катастрофу.

— Пожалуй, хватит. Иначе я оставлю вас без товара, — улыбнулась я.

И придется продавать почку, чтобы расплатиться.

— У меня самые лучшие поставщики, потому без товаров вы меня не оставите, — в тон мне ответил он.

Защелкал костяшками счетов.

— Итого двадцать пять отрубов серебром.

Четверть тех денег, что князь выдал мне на год! Безумие!

Жаба подняла голову, напоминая, что, если моя затея не взлетит, через полгода я очень сильно пожалею о потраченных сегодня деньгах. А она могла и не взлететь. Собственное дело — всегда риск, сколько ни пиши бизнес-планов, в любой момент может случиться что-нибудь непредвиденное… и плакали вложенные денежки.

— Записать на ваш счет? — спросил аптекарь.

— Нет-нет. — Я мысленно содрогнулась, представив очередное явление кредиторов, на этот раз моих собственных.

Да, я рискую. Но я не влезаю в долги. Я не авантюристка, ставящая на удачу. Я технолог. И я знаю, что делаю.

— Я расплачусь немедленно. Серебром.

— Серебром? — переспросил аптекарь, и в который раз за последние четверть часа его глаза стали больше стекол очков. Похоже, благородные дамы не носят с собой крупные суммы наличными.

Он откашлялся.

— Но это похвально. Отшень похвально.

Я стала отсчитывать монеты. Аптекарь выудил откуда-то бумагу, скомкав ее, начал раскладывать между товарами, чтобы сосуды не звенели и не болтались. По нашим меркам — ничего особенного. По местным, тридцать змеек за десть — двадцать четыре листа. Надо будет разгладить, пригодится.

— Скоро солнцеворот. Не гут переносить долги на новый год. Это приносит несчастье. — Он кивнул, убеждая то ли меня, то ли себя самого. — Вы поступаете мудро, фрау.

Он пододвинул корзину ближе ко мне, покачал головой.

— Вам будет тяжело. Я пошлю мальчишку, чтобы отнес к вам в дом.

— Нет-нет, я справлюсь.

Пальцы будто сами вцепились в ручку — стоило мне только представить реакцию тетки на мои сегодняшние покупки. Одна я, может, и пронесу их в дом тихонько, минуя тетку. Может, вообще в лавке оставлю, чтобы не привлекать ее внимания. Но мальчишка точно не останется незамеченным.

Даже думать не хотелось о том, сколько всего я услышу, когда тетка узнает, какую сумму я потратила в аптеке. И вот, казалось бы: я — взрослая женщина. Сама себе хозяйка. Деньги, которые я сегодня потратила, — мои собственные. И скандалов я давно не боюсь, работа с людьми закаляет.

Но тетка не дурная начальница, которой можно бросить на стол заявление в ответ на хамство. И не капризный клиент, которому можно, в конце концов, просто отказать в обслуживании: свои нервы в любом случае дороже любых денег. С теткой нам жить вместе. В одном доме. А самое главное — она действительно беспокоится. За дом, за меня, даже за Нюрку — вон, платок отжалела. И за себя, разумеется, как без этого.

Поэтому меньше будет знать — крепче будем спать. Все мы.

После такого транжирства зайти в бакалейную лавку и расплатиться за четверть штофа настоящего бренди из Шаранта и два стручка ванили оказалось сущей ерундой. Пусть будут. Корзинку я оставила в лавке: пока она не отапливается, масло не растает и не испортится. Прихватила с собой только камфарную мазь и поднялась наверх.

Не зря я решила спрятать контрабанду. Тетка высунулась из своей комнаты, едва я шагнула с лестницы в коридор.

— Дашка, где тебя носит!

— У княгини, тетушка. Как я тебе и говорила.

Она смерила меня с ног до головы подозрительным взглядом.

— А корзинка где? С пряниками?

— У княгини осталась. Не требовать же мне ее обратно.

Тетка поджала губы. Жадность боролась в ней с желанием угодить важной даме.

— И она тебя не выгнала?

— Нет, чаем напоила. Она очень милая.

Я двинулась к себе в комнату, раздеться. Тетка не отставала.

— Милые-то они все милые, а за пазухой камень держат. Княгиня-то Северская, говорят, Стрельцовой лучшая подруга.

— Хватит об этом, тетушка.

Скинув шубу с плеч, я едва не застонала от облегчения. Красивая она, конечно, но до чего же тяжелая.

— Не до ругани нам с тобой сейчас. Я подрядилась напечь пуд пряников к благотворительной ярмарке.

— Сколько? — Тетка ахнула и плюхнулась на сундук.

— Пуд, тетушка. За три дня. Так что хочешь помочь — помоги, а не хочешь помогать — хотя бы не мешай.

2.1

— Дашка, ты чем думала? — начала было тетка, но я ее перебила:

— Чем я думала, уже неважно. Слово дано, а купеческое слово крепкое, обратно не забрать.

Я взяла с крышки сундука домашнее платье — переодеться.

— Так ты ж дворянка!

— И дворянское слово тоже крепкое. Или хочешь, чтобы весь город говорил — дескать, Дашка Кошкина вся в батюшку! Тот вор и проходимец, и она только и обманывать горазда.

— Как ты смеешь про батюшку своего…

— Так то не я, то