Час волка - Андрей Александрович Васильев

обонянию местных жителей наносит, и жизненные процессы реки ломает, и, что главное, закон, который подобные вещи запрещает делать, нарушает, но других способов как следует дернуть за бороду вконец оборзевшего речного Хозяина у него не имелось. Не динамит же в воду бросать, честное слово?

Ох, как Сазаныч орал, когда огромное коричнево-рыжеватое пятно начало подниматься из речных глубин! Ровнин ведь не сверху реку какашками поливать стал. Нет, он опустил толстенный шланг в воду и только после того, как тот скребанул по дну, лично крутанув рычаг, запустил процесс слива говна в водоем. Без удовольствия, скрепя сердце — но крутанул.

Так вот — верещал водяник долго и пронзительно, сулил оперативнику разные кары, от банального «утоплю гаденыша» до лютого «да я в мэрию жалобу напишу». Последнее, кстати, Олега очень впечатлило. Нет-нет, пугаться он не стал, но проникся осознанием того, насколько социализировалась в столице нелюдь. Вряд ли какой его коллега, из, например, Тульской области, стал бы грозить тем, что он местному главе района напишет или позвонит. А тут — пожалуйста. Впрочем, невысокий коренастый коллекционер кепок, рулящий столицей не первый год, правда свой город любил и многое для него делал. Недаром же по телевизору то и дело звучало: «Как похорошела Москва при Лужкове».

Сазаныч долго гомонил и махал кулаками, после еще и обалдевшие русалки одна за другой со дна принялись выныривать и жаловаться на то, что они теперь «дерьмищем смердят точно живые», а Ровнин знай себе сидел на парапете, курил, на все это сверху поглядывал да вниз то и дело поплевывал. Что до других свидетелей происходящего — за подобное он не переживал, поскольку на дворе стоял второй час ночи, помноженный на препоганейшую промозглую погоду с косым дождем и пронизывающим ветром, потому,. кроме бомжей да загулявших ханыг, никого на улице не было. А из них какие свидетели? Да и кто эту публику слушать станет? Ну а водитель дерьмовоза знай сидел в машине и нос на улицу не казал.

Ну а после, когда экологическая катастрофа начала принимать угрожающий характер, о чем говорил тот факт, что Олег натянул на лицо защитную строительную маску, водяник недовольно спросил у него:

— Чего хочешь, изверг?

— Немногого. Всего-то уважения к людским жизням и нашим нечастым просьбам, — охотно ответил оперативник, переместив маску на лоб и поморщившись от вони, ударившей в нос. — А также понимание того, что в следующий раз я сюда не цистерну дерьма солью, а речку напрямую с городской канализацией соединю. Уж поверь, я заморочусь.

— Девок присмирю, — пообещал Сазаныч. — Слово. И по весне пьяных топить не стану. Но только если те в реку ссать с берега не станут! Такое простить не могу!

— Справедливо, — кивнул Ровнин. — Хотя на первый раз я бы просто притапливал таких обормотов, а потом отпускал. А вот если он во второй раз заявится и снова примется в реку слабиться — тогда, конечно, есть за что его на дно утаскивать.

— Хорошо, будь по-твоему, — согласился речной Хозяин. — Давай, кран закручивай. Течение у меня тут слабое, а вода со дня на день встанет. Встанет-встанет, мороз на подходе, иначе чего бы я спать укладывался? Что ж мне, всю зиму под замороженным дерьмом куковать?

Эта история, которая тоже после еще долго пересказывалась в ночных кругах, обрастая по дороге все новыми и новыми подробностями, стала еще одним подтверждением того, что обитатели Сухаревки, даже потеряв своего легендарного начальника Францева, все же остались весьма грозной силой, с которой стоит считаться. И не только считаться. Они остались силой, которую стоит побаиваться.

Вот потому Кристина Андреевна и не подумала пускать в ход свои знания и умения, выбрав другой путь. В конце концов, не просто же так она стала весьма успешной владелицей собственного бизнеса, который выжил в девяностых и бодрой поступью вошел в новое тысячелетие? Так что она двинулась от противного и просто-напросто позвонила Ровнину, попросив того о личной встрече.

Нельзя сказать, что Асеева и Олег прямо уж очень часто общались. Если точнее — сам Ровнин раз в два-три месяца набирал бывшую приятельницу Францева ради беседы, которая редко длилась больше пары минут, сама же она и вовсе никогда его не беспокоила. Да и виделись с похорон Аркадия Николаевича они всего один раз, весной 2001 года, когда Олег приехал к ней в магазин и попросил взаймы костюм поприличнее, пообещав вернуть его на следующий день в целости и сохранности. Кристина без вопросов пошла ему навстречу, а он, в свою очередь, разумеется, сдержал данное слово.

Но при этом Ровнин сразу согласился встретиться и тем же вечером заявился в магазин, где выпил чашку кофе, после внимательно выслушал рассказ о навалившихся на Асееву бедах, вздохнул, сказал: «Дела», — после попросил женщину не совершать никаких резких телодвижений в ближайшие день-два и, раскланявшись, удалился.

Вернулся он, как и было обещано, через пару дней и заявил Кристине, что ей, пожалуй, лучше и впрямь отдать Битюгу площади, которые он желает заполучить.

— То есть? — искренне изумилась та. — Вот так просто?

— А что тут сложного? — удивился Ровнин. — Нужны они ему — так пусть берет. Чего за них цепляться?

— Но это же неправильно.

— Почему? Наоборот, это наиболее разумный и рациональный вариант.

— Поясни, — потребовала Асеева. — Лично я ничего разумного тут не вижу. Скорее, подобное унизительно.

— Хорошо, поясню на пальцах. — Олег отпил кофе и взял из вазочки конфету, добавив: — Хорошо хоть тут не «Озеро Рица». Видеть их уже не могу. Так вот, я, конечно, могу маленько подпортить жизнь твоему недоброжелателю. Не лично, пока чинами не вышел, но возможности есть. Если копнуть его бизнес, там наверняка много чего найти можно, от налоговых нарушений до каких-то старых дел, которые сдали в архив с пометкой «закрыто за отсутствием улик». При желании его даже можно СОБРом покошмарить, есть у меня там пара знакомых. Но здесь присутствуют два момента. Первый — тебе это влетит в хорошую копеечку, потому что в этой жизни все стоит денег. Второй — поверь, он выкрутится. У него хватает рычагов наверху, причем на самых разных уровнях. Так вот, он очень быстро разберется, откуда ветер подул, и в самом лучшем случае примется превращать твою жизнь в ад. Разбитые витрины, бесконечные проверки или, того хуже, пожар. Но это если тебе, повторюсь, повезет. А