Начало - Сергей Олегович Воронин

Но, конечно, не такого полка, каким командует барон Фанстробель, – лучше уж сказать, что целое войско! Как в старину, когда множество боярских да княжеских дружин составляли Большой полк или полк правой аль левой руки… Ну, как на Куликовом поле.

Всего же вокруг Конотопа возведено три больших осадных лагеря – князей Трубецкого, Куракина да Ромодановского. Царь Алексей Михайлович отправил на изменника Выговского большую рать – вот только нет у старшего его воеводы, князя Трубецкого, больших осадных пушек. А без них крепости не взять… Князь было бросил стрельцов да казаков на первый штурм – но ничего не добился, зазря только людей потерял. Впрочем, Алексей Никитич напрасно жертвовать солдатами не спешит, и после первой неудачи воевода начал правильную осаду, закрыв осадными лагерями все дороги, ведущие в Конотоп. Да промеж лагерей пустил конные разъезды, чтобы гонцов мятежных черкасов успевали перехватить. Заодно князь успел осадить и захватить несколько крепостиц поменьше Конотопа. К одной из них, Борзне, ходили даже рейтары Фанстробеля! Но рейтары князю Ромодановскому, быстро и с малыми потерями взявшему казачий острог, при штурме так и не потребовались…

Вот и выходит, что служит Семён уже больше полугода – а в настоящем деле покуда не был. Но солдат он старательный, неглупый, по-крестьянски трудолюбивый, да и сметливый от природы, чего уж там… У капрала Гаврилова на хорошем счету, опять же. На земле горбатиться не приходится, пропитание за казенный кошт! Да и жалованье вроде немалое, хотя и задерживают. Не столь уж и плоха жизнь солдата!

Заигравший вдруг сигнал тревоги заставил Семёна подскочить на месте и тревожно осмотреться – неужто черкасы Гуленицкого окончательно потеряли голову от безнадеги да голода и пошли на прорыв из Конотопа?! Да нет вроде, ворота крепости закрыты…

– Облачайся в броню, Орлов! Татары крымские на дозоры напали, сам Выговский к Конотопу идет!

Семён с недоверием воззрился вслед Микитке Иванову – пронырливому, вездесущему и всезнающему рейтару, поверстанному в солдаты из одного с ним села. Но вслух ничего не сказал, а принялся хоть и спешно, но без лишней суеты облачаться в броню, лежащую тут же, на обозной телеге…

Глава 2

Облачившись в броню, Семён принялся спешно заряжать карабин – в бою ведь когда доведется? Впрочем, в кожаной лядунке цельных четырнадцать пороховых зарядов… Но зарядить карабин – дело небыстрое, очень важно правильно подготовить замок. Семён придирчиво осмотрел курок с зажатым в нем камнем-кремнем, открыл полку, насыпал на нее немного пороха у самого затравочного отверстия, закрыл полку. Теперь засыпать в ствол пороха из футляра-зарядца, утрамбовать его шомполом, забить в ствол пулю и снова забить ее шомполом к пороху. Ну а затем черед пыжа, тугого валика из войлока, что также требуется забить шомполом, причем крепко-накрепко забить в ствол! Так, чтобы ни пуля, ни порох не вывалились во время конного марша из карабина, пристегнутого к перевязи и носимого за спиной.

Все. Осталось взвести курок, оттянув его до упора назад, и тогда при нажатии спускового крючка камень-кресало ударит по пластинке-огниву (составляющему единое целое с пороховой полкой), высекая искру. Та запалит порох на полке, а следом, через затравочное отверстие, и забитый в ствол заряд. Сложно? Сложновато, конечно, но Семён видел у старых рейтаров пистоли с колесцовыми замками – и остался весьма доволен своим оружием. Ибо если потерять ключ к колесцовому замку пистоля, последний уже не взвести. Это не говоря уже о том, что некоторые драгуны (стрельцы, разъезжающие на лошадях) по-прежнему вооружены устаревшими фитильными пищалями!

Впрочем, самое главное – пока Семён выполнял ставшие уже привычными ему действия по заряжению карабина, он успел немного успокоиться, прийти в себя. Шутка ли – враг большой силой идет на битву! Вон, Микитка говорит, что Выговский объявился вместе с крымскими татарами… Нет, когда царская рать шла войной на мятежного гетмана, Орлов внутренне готовился к сече. Но за время продолжительной осады Конотопа новоиспеченный рейтар уже успел крепко привыкнуть к размеренной, едва ли не «мирной» осаде града. И вот теперь уже сам гетман идет на русскую рать с крымчаками и ляхами!

А значит, сечи не избежать…

К слову сказать, ожидания Семёна оправдались в полной мере. Раздражающая недавнего крестьянина суета (Орлов-то с младых ногтей привык к основательности, неспешности и размеренности труда землепашца) охватила весь лагерь князя Трубецкого. Понукающие возгласы младших и старших командиров, собирающих солдат, какофония сигнальных труб, отыгрывающих команды для каждого шквадрона (а то и роты!), вопли самих служивых, отчаянно зовущих товарищей и соратников… Орлов почувствовал даже гордость за свой полк – не зря барон Фанстробель гонял своих рейтаров до седьмого пота, особливо же пополнение! Его шквадроны покинули расположение лагеря первыми, поротно строясь за оборонительным кольцом гуляй-города. Таким образом, они опередили как драгунские приказы, так и рейтарский полк Венедикта Андреевича Змеева – между прочим, отличившийся в бою со свеями под Гдовом!

Чем рейтары, служащие под началом Змеева, особенно гордились. Как, впрочем, и тем, что в их полку не было новобранцев из числа даточных людей. Но поди же – утерли «сивопалые» нос детям боярским да дворянам! Как и рейтарам немца Вилима Джонстона, выведшего своих солдат последними.

Н-да, утерли нос – что немного подняло общий настрой Орлова… Да и в чистом поле ведь дышится вольнее! Вот только не оставляет Семёна неприятное, сосущее изнутри чувство, подрывающее его уверенность и боевой дух. Вроде все и так – подняли по тревоге все три лагеря, и каждый покидает уже стройные ряды русских всадников, строящихся отдельными полками. Великая сила, многие сотни – да что там сотни, тысячи всадников! Да все одно же есть ощущение какой-то неправильности, что ли… Впрочем, разве ему, неграмотному крестьянину, думать сейчас о решениях воевод-князей в грядущей сече? Ему ведь просто не хочется в бой, потому как страшно…

Но вот уже и заиграла ротная труба, отдавая команду «вперед». Да не только в роте Орлова, а во всех рейтарских шквадронах; полк Фанстробеля дружно и по команде потянулся вперед, а за ним стронулись с места полки Змеева и Джонстона, драгуны же остались подле лагеря. Оно и правильно – «конная пехота» в кавалерийском строю сражаться не умеет, драгуны перед боем должны спешиться… А князь Трубецкой, по всей видимости, решил отбросить подошедших татар сильным ударом своей кавалерии. Потому и бросает в бой именно рейтаров, привычных драться с крымчаками.

Впрочем, не только рейтаров – так, от лагеря князя Ромодановского отделился также копейный шквадрон. Всадники последнего, облаченные в