Стрелец и корсар - Даниил Сергеевич Калинин

что я опять-таки услышал, укрепления у крепости обновлены на современный манер, а ворота защищают земляные бастионы — и с бастионов, а также специальных артиллерийских башен защитники ведут столь плотный и беспощадный артиллерийский огонь, что пробить стены Ревеля нашии пушкарям невозможно… Остается открытым вопрос, правда, почему под стены не подвели мины, как при осаде Казани? Впрочем, если почва там каменистая (а то и скалы в наличии), то и сей вопрос также снимается с повестки дня.

Хотя, быть может, все дело в умелой «контрминной войне» защитников. Слышал я когда-то про искусство ведения встречных подкопов — когда минные галереи осаждающих срывали или подрывали вместе с саперами врага… Как например, это делали защитника Смоленска под руководством воеводы Шеина — защищая город от поляков в годину Смуты.

В общем… В общем, собрав тысяч шестнадцать воинов — с учетом, что во всей Ливонии у свеев-шведов не наберется и половины подобной рати, государь выступил в поход. В поход, что споткнулся о первую же, встреченную нами крепость — Вейсентшейн.

И нет, дело вовсе не в героической обороне защитников, коих оказалось на удивление мало. И даже не в героической (и довольно глупой на самом деле) смерти Малюты Скуратова, имевшего недобрую репутацию царского палача… Не знаю, что толкнуло царского приближенного лично возглавить штурм после шести дней осады — но Малюта первым взобрался на вражескую стену! Не иначе как прочитал про личные подвиги Александра Македонского, также лезшего вперед во время штурмов крепостей… Ну, так и погиб Малюта, словив пулю во время первого же залпа немногих шведских солдат!

Хотя, быть может, дело было вовсе не в честолюбии — а в проснувшейся совести и сознательном поиске смерти на поле боя…

Судить не берусь, тут важно другое — Магнус так и не сумел толком обеспечить войско провиантом. Увы, но и протяженность плеча поставок из Пскова до Вейсентшейна в значительной степени осложняла своевременный подвоз продовольствия… Кроме того, в условиях начавшейся с оттепелью антисанитарии стационарного осадного лагеря, вспышки дизентерии стали косить касимовских татар, а затем и детей боярских.

Это не говоря уже о простудах, очень быстро перерастающих в острую воспалительную фазу, и простуженных почках — благодаря которым ночью по нескольку раз бегаешь до ветра! Короче, я человек не шибко злой — но иногда даже я невольно желал «штабисту», продвинувшему идею зимнего похода на Ревель, оказаться на царской плахе…

А заодно я пришел к выводу о том, что создание Балтийского флота (пусть даже каперского!) прямо сейчас, в шестнадцатом веке есть обязательное условие победы в Ливонской войне. По крайней мере, закрыть вопрос со шведами — и взять Ревель при помощи морской блокады именно летом!

Вот обязательная программа минимум, пока ляхи не избрали королем Стефана Батория…

Однако все это лишь мои мечты — в общих чертах изложенные в челобитных к государю. Вот только Иоанн Васильевич, если и ознакомился с ними, пока никакой реакции не изъявил… Да и переподготовка стрельцов в «полки нового строя» крепко тормозит — ибо даже возможности показать себя в деле нам пока что не представилась!

Ведь в штурме Вейсентшейна стрельцы участия не принимали — разве что палили по стенам, но не более того. А пикинеры сильны в полевом бою — но вот в сече на стенах бывшие крестьяне, неплохо научившиеся колоть длинным копьем, вряд бы себя проявили… С лучшей стороны. Нет, на штурм пошли спешившиеся дети боярские и казаки, исконно сильные в сабельной рубке — да ведь и защитников в крепости было кот наплакал! Повторюсь, главным нашим врагом была оттепель и болезни — ну, и еще немного крепостные стены из известняка…

Но последние совершенно очевидно уступают укрепления Колывани-Ревеля — тут к бабке не ходи!

Слава Богу, что царь сделал правильные выводы из этой осады. Большую часть пехоты и половину кавалерии детей боярских сразу после штурма развернули в Россию. Собственно, под Новгород отправился и сам государь, разделив оставшиеся силы на три части… Один отряд, под началом Михаила Андреевича Безнина двинулся к Ревелю — и одновременно с падением Вейсентшейна разбил довольно крупный шведский отряд, захватив несколько осадных орудий. Как выяснилось со слов пленных, шведы и сами планировали зимнюю кампанию, рассчитывая захватить резиденцию «ливонского короля», замок Оберпален…

Мобильная же татарская кавалерия под началом Симеона Бекбулатовича двинулась на юг, к замку Каркус, решив «подрезать» кусок шведских владений, удаленных от побережья… А вот третью группу — вернее сказать, полк «правой руки» едва ли не в полном составе, двинулся как раз к западному побережью Ливонии. Вроде бы для осады и штурма местных замков — хотя мощных «пробойных» пушек по типу «Павлина», отличившегося при осаде Полоцка, нам никто не выделил.

Хотя бы потому, что многотонную дуру мы по раскисшим дорогам мы бы и не протащили…

Но поход вышел откровенно дрянным. Мало того, что мы отмахали добрую сотню верст пехом да по бездорожью! Так ведь и шведы, заперевшись в небольших, но очень хорошо укрепленных замках (чьи каменные стены оказались не по зубам полевой артиллерии средних калибров), наотрез отказались сдаваться. Ну, просто наотрез! И хотя гарнизоны их невелики, но ушли мы несолоно хлебавши и от побережья, где безрезультатно обстреливали Габсаль, и от Леаля, и под Лоде не добились ровным счетом ни-че-го… Серьезно, после всех этих бесконечных маршей, холода и вечного недоедания, и бессмысленных перестрелок, я битву при Молодях вспоминаю с настоящей ностальгией! Пусть меня там и ранили, и трупная вонь сводила с ума, и пить все время хотелось, и жрали мы волокнистую конину… Но все равно было лучше — быстрее, активнее и как-то даже веселее! Всего несколько дней от первого столкновения на Сенькином перевозе до решающей сечи — и вот, мы уже победители, обласканные царем!

Да и сама битва была стоящая — где все ратники понимали, что дерутся за правое дело… А вот бесцельные мотания по Ливонии, честно сказать, мужиков просто вымораживают.

И именно поэтому, когда казачьи дозоры заметили колонну вражеского войска — это было просто как глоток свежего воздуха! Все как-то приободрились, и даже обнадежились предстоящей битвой — ведь полноценное же дело! И вдруг с победой что-то да измениться в лучшую сторону⁈ Хотя бы трофеи возьмем… Тем более, что воевода наш, Иван Андреевич Шуйский (дальний родственник славного командира сторожевого полка, отличившегося при Молодях) послал приказ Гольтяева вперед!

Ну, точнее как? Вперед выскочили конные казаки, провоцируя врага боем из луков. И ведь небольшой кавалерийский отряд