Жестокость у меня в крови - Анна Игоревна Рудианова

Несмотря на то что Мортен находился во Франции, он не подчинялся законам страны. Имел статус города-государства как Ватикан. Но статус этот был заявлен кланами Мортена в одностороннем порядке и пока не принят правительством. И Доминик сомневался, что когда-либо этот город обретёт независимость, скорее его сожгут, как в древности сжигали ведьм.

— И всё-таки я хотел бы предложить сделку, — Хегвин не уступал в самоуверенности Валериане. — Вы помогаете мне с поиском убийцы и исследованием бестий. Я — предоставляю кристально невинный отчёт о вашем прекрасном городе в Управление. Все счастливы.

— Мне проще тебя убить.

— Да, но на моё место придёт другой. А я могу дать вам спокойствие и защиту от Управления.

— Управление ведь всегда хотело уничтожить фамильяров, что изменилось?

— Появилось средство контроля над бестиями и некая теория… — Доминик замялся. Эту часть своего плана он намеревался оставить в тайне. Какой хороший игрок раскрывает сразу все карты?

В первую очередь он должен закинуть наживку, посулить выгоду, затем позволить жертве почувствовать себя главной в их тандеме.

Сад Бестий располагался в центре Мортена. Любой желающий мог зайти в него и попросить у Богини Сада семя фамильяра — существа, которое станет защитником и помощником. Но мало кто решался переступить границы Сада. Ведь там обитали бестии — монстры, ещё не нашедшие себе хозяина. Их первоочередной задачей было убить любого посетителя. И только если гость сумел одолеть всех монстров и добраться до поляны Богини, он получал драгоценную силу. Но и тут был нюанс: не каждый выдержит вид корней, впивающихся и прорастающих в кожу.

Только для мафиозных кланов наличие фамильяра считалось обязательным условием для признания в семье. На силе бестий и строилась власть мафии в Мортене.

— И чего замолчал? Говори, — нетерпеливо повернулась к нему Валериана.

— Теория не проверена. Мне надо попасть в Сад Бестий и взять образцы крови у Богини.

— Скатертью дорога. Так ты сдохнешь даже быстрее.

Женщина вернулась к сцене и принялась гипнотизировать взглядом выступающую певицу. Но Доминик видел недовольно сжатые губы — Валериана привыкла получать ответы на все свои вопросы сразу.

— Поэтому я и пришёл к вам. Вы знаете человека, который может дать мне карту Сада? Какой-нибудь безумец, поклоняющийся его создателю?

— Никто не проведёт тебя к Богине. Всем известно, что только в одиночку можно достигнуть её внимания. — Она всё ещё не смотрела на него. — И зачем мне помогать тебе?

— Разве вам не интересно?

— Нет.

— Тогда как насчёт пожизненной неприкосновенности со стороны федерального управления Европы?

— Ты не обладаешь такими полномочиями, — уверенно и безапелляционно заявила она.

— Пока. Но когда я получу результаты исследований, меня повысят, — не менее уверенно ответил Хегвин. Власть, которая его ждёт в случае успеха, кружила голову уже сейчас.

— Глупость какая, — повторилась Валериана. Но явно мягче и не так строго.

Он поклонился, прижал руку к плечу и сказал:

— Это выгодное предложение, доверьтесь мне.

Затем выскользнул из дверей ложи, оставляя женщину с неопределённостью и запахом лилий.

Утро встретило его посланием от Валерианы Де Лот на прикроватной тумбочке:

«Вечером в моём доме».

Идеальное сочетание угрозы и заинтересованности.

Доминик усмехнулся.

Она не могла управлять кланом в одиночку. Скорее всего, она лишь красивая кукла, за спиной которой стоит умелый кукловод.

Вот только кто?

* * *

2. Валериана

Утро выдалось таким же паршивым, как и ночь. Скрип колёс, холод железа, бутерброд с недосоленной сёмгой, кофе с перебором сахара, трусы, жмущие в ягодицах.

Она же не потолстела?!

«Ненавижу эту коляску! В какое отделение Ада можно продать душу за возможно ходить? Я согласна подписать сделку. И почему моя душа никому не нужна?» — шипела про себя Валериана.

И злость — забытая, паршивая привычка — снова обдала кипятком с головы до бёдер. Злость на мать, на отца, на брата, почти на весь мир. Если бы её не травили в детстве, если бы глава клана Гильермо Де Лот её защитил, если бы, если бы, если бы…

Но Валериана попыталась пошевелить большими пальцами на ногах. Как когда-то давно в детстве. Как обычно, безуспешно.

И зачем, спрашивается?

По той же паршивой, старой привычке.

Нет ничего прекрасного в бессилии. Валериана не могла ходить с десяти лет. Её пытались вылечить лучшие врачи мира, но нет таких операций и микстур, а она не ящерица и отрастить себе здоровые конечности не способна. И порой эта мысль подгоняла женщину к окну и тянула через подоконник. В мире жестокости и борьбы Валерианы были минуты слабости и отчаяния, когда она расплывалась от бессилия и страха.

Но она справится. Как справлялась все последние годы. Она давила жалость к себе, перетягивала горло печали, напоминала себе, что главное в человеке мозги, а не два продолговатых отростка, коим одно назначение — раздвигаться в стороны.

Валериана возглавила самый влиятельный преступный клан в Мортене. Она управляла семьёй прирождённых убийц, не просто мафиози, а людей, подчиняющих себе бестий. По желанию любой из её бандитов мог выпустить на волю невероятного монстра, который разорвёт любого, вставшего на пути клана Де Лот.

А Валериану считали самой опасной из всех людей Мортена.

Она наследница клана Де Лот. Последняя из Донов. Она обязана быть сильнейшей. Другие в Мортене не выживают.

Валериана взглянула на себя в зеркало.

Чёрное платье повторяло изгибы фигуры словно вторая кожа, нить жемчуга лежала на шее, выгодно отмечая ключицы. Служанка порхала вокруг, создавая лёгкую, невесомую причёску из свободных кудрей и живых цветов.

— Я готова, отец, — прошептала Валериана. И тут же отдёрнула себя. Разговаривать с мёртвыми — плохая привычка для Дона мафиозного клана. Можно сболтнуть лишнего.

В своём воображении Валериана входила в Зал Собраний с гордо поднятой головой, а её мафиози с почтением склонялись к кольцу Дона — знаку её власти, — целовали ей руку и боголепно пресмыкались. Их скорбные макушки мелькали перед глазами, радуя покорностью.

В реальности — инвалидная коляска вкатилась в помещение медленно и неуклюже. Со всех сторон послышались смешки и шёпот, и каждый, кто демонстрировал Валериане почтение, улыбался чуть снисходительно.

И, казалось, эта роль слишком тяжела для неё.

Ногти вонзились в ладони.

«Не дождётесь, я сильнее вас всех вместе взятых!» — кричали её сомкнутые губы.

Олеандр Ди Ланмар — единственный, кто встал на колени и искренне, с обожанием поцеловал перстень Дона.

Зеленоглазый блондин благодарил Валериану за амнистию и прощение.