Истории старого Дома продолжаются - Юлия Чернухина

Приблизительно такие мысли, за вычетом обсценной лексики, посетили Галину Николаевну.

От начала колодца было не так уж и далеко, и Галина Николаевна решила проверить, а сколько осталось до дна. Вот зачем ей это было нужно, она и сама не знала. Висела плотно, в чем убедилась, несколько раз дернув юбку. Возможно, Галина Николаевна не стала бы так экспериментировать, если бы знала глубину колодца. В этом ей «повезло» – глубина была около трех метров, что обусловливалось ландшафтом. Поняв, что слезать с крючка практически некуда, она решила постараться рассмотреть, что же там внизу. Внизу, кроме темноты, ничего не было.

«Та-а-ак, – подумала Галина Николаевна. – „Она смотрела в бездну, а бездна смотрела в нее“, – неожиданно вспомнились переиначенные слова Ницше, и ее пробрал холод. – Значит, рабочие ушли. Вылезу, я им такую жалобу накатаю!» – сладострастно мечтала она. Но внутренний голос напомнил: «Ты вылези сначала, живой и здоровой!»

На это возразить было нечего, и она призадумалась. А надо сказать, что, когда Галина Николаевна впадала в задумчивое состояние, она начинала петь. И не что-нибудь, а куплеты тореадора из оперы Бизе «Кармен». И чем глубже уходила в свои размышления, тем громче пела. Голос у нее был прекрасный. И все было бы хорошо, если бы автоматически (смотря куда ее заводили размышления) она не включала в эту арию слова обсценной лексики. О чем даже не подозревала.

Будучи человеком грамотным, лексикон Галина Николаевна имела обширный и разнообразный, что и на обсценной лексике сказывалось весьма ощутимо. Получалось следующее: «Тореадор, … смелее, тореадор, тореадор, …! Знай, … что, … испанок жгучие глаза, … на тебя смотрят страстно, …!» Ну и так далее.

К концу арии она поняла, что сама из колодца не вылезет и надо что-то делать. Но тут, к ее полной неожиданности, раздались весьма бурные аплодисменты. Причем они слышались как сверху, с улицы, так и снизу, из колодца. Кто-то даже кричал: «Браво!»

«Что вообще происходит? – ошеломленно думала Галина Николаевна. – Почему хлопают? Кто там внизу расхлопался? И почему не вытаскивают?!»

И, наконец окончательно рассердившись: на глупых хлопунов, на дурацкое положение, на невозможность вылезти самой из этой «преисподней», как окрестила Галина Николаевна колодец, она так громко, выразительно и не стесняясь в выражениях (чего может стесняться женщина, подвешенная за юбку в канализационном колодце?) высказала все, что обо всем этом думает, что везде наступила оглушительная тишина – и сверху, и снизу. Через несколько секунд грянул хохот – опять-таки и сверху, и снизу.

Наконец до людей дошло, что представление закончено и надо бы как-то помочь. Сверху сбросили веревку (откуда она взялась, кто ее знает), а снизу начали подталкивать. Галина Николаевна, уже не удивлявшаяся ничему, схватилась мертвой хваткой за веревку, и потихоньку ее стали вытягивать из колодца. Юбка отцепилась сама.

Когда Галину Николаевну, живую, невредимую и очень рассерженную, подняли на поверхность, опять раздались аплодисменты. Поправив одежду, она всех поблагодарила, за что опять удостоилась аплодисментов.

«Уж не раскланяться ли?» – ехидно подумала Галина Николаевна и с гордо поднятой головой, но при этом посматривая под ноги, направилась к дому, благо он был недалеко.

Она так и не поняла, за что ей аплодировали: за ее профессиональное пение или за то, что пела она весьма нетрадиционно.

Глава 2. Ни минуты покоя

Погода на следующий день была хорошей. Все жители старого Дома занимались, как всегда, кто чем.

Лева с Отрывкиным заперлись в лаборатории, чтобы заняться усовершенствованием живой и мертвой воды, а также дедулиного эликсира, чтобы уменьшить его зависимость от спиртовой составляющей.

Ворон, удалившись в свой закуток около печной трубы, увлеченно писал свои байки, тихо поскрипывая перышком, и был очень доволен жизнью.

Вася в библиотеке обучала котят чтению.

Соловей в небольшой комнатке около кухни, где жили подросшие крысята, внушал им, как должно себя вести в Доме порядочное семейство крыс: что можно и что нельзя им делать.

– Вы должны прежде всего соблюдать чистоту, – говорил Соловей. – Крысиное семейство в приличном доме никогда не опустится до того, чтобы съедать объедки. У вас есть своя чистая, светлая комната, уютно обставленная, Дом готовит замечательную еду и следит за чистотой, и вы ничем не отличаетесь от остальных жителей нашего Дома. Поэтому вести себя должны так, чтобы никто не смог стыдиться вас. Вы должны хорошо учиться, магии в том числе: в этом Доме неучей нет. И, конечно, не может быть и речи о том, чтобы сгрызть в Доме хотя бы одну половицу: Дом живой, все чувствует, не надо его обижать…

Подросшие крысята сидели смирно, тихо и только кивали в знак согласия.

Таким образом, все были чем-то заняты, все при деле. И только у Совы было свободное время. Мешать она никому не хотела, поэтому решила прогуляться в окрестностях Дома, посмотреть, что творится в округе.

Недолго думая, Сова надела свою любимую прапорщицкую фуражку и отправилась в соседний поселок, проверить, как там идут дела, все ли спокойно, все ли счастливы.

«Ну а что, – думала Сова, – имею право самостоятельно совершить обход вверенной нам территории».

Так сама с собой рассуждала Сова. Пока рассуждала, как раз долетела до поселка, и первое, что ей бросилось в глаза, – все были чрезвычайно счастливы!

Просто она попала на свадьбу. Столы, как положено, были выставлены прямо на дворе, и веселье в самом разгаре.

Сова, как птица общительная, очень любила всякие праздники. Поэтому она присела на лавочку около праздничного стола, не сомневаясь, что ей все тут рады: к визитам обитателей старого Дома местные уже давно относились спокойно, потому что знали, что там живет команда Отрывкина – Мага и Волшебника с больших букв, который стоит на страже их интересов.

Люди здесь жили гостеприимные, доброжелательные. А уж на таком празднике, как свадьба, святое дело гостя приветить. Сове обрадовались и начали ее потчевать разносолами.

Сова с удовольствием общалась, рассказывала новости из жизни магов, расспрашивала о том, какие новости у соседей. Не забыла она и полюбопытствовать содержимым стола. Нашла, что он действительно праздничный и соответствует, и решила немножко полакомиться. Да и молодых поздравить надо было.

– Ну, – сказала Сова, – за здоровье молодых! Чтобы дом у них был полной чашей! Чтобы жили счастливо, в любви и согласии!

Все радостно поддержали такой тост.

Съев кусочек сыра и запив его соком, Сова решила поближе рассмотреть молодых. Птицей, да и человеком тоже, она была любопытной.

Первым,