Проклятый медальон - Нина Георге

пирог, по-видимому остывавший. Окно было открыто; вероятно, за ним находилась кухня. Нола стояла у низеньких белых ворот, отделявших палисадник от улицы, и широко раскрытыми глазами смотрела на пирог. Девочка сглотнула слюну, которая собралась во рту. Интересно, даст ли ей хозяйка хоть один кусочек? Прежде ей никогда не приходилось просить незнакомок поделиться пирогом. Поблизости никого не было.

«Иди дальше», – приказала она себе. Но ноги не двигались с места. Ведь можно просто подойти чуть ближе и понюхать. Тут ноги охотно послушались.

Нола открыла садовую калитку и приблизилась к окну. С каждым шагом аромат становился все сильнее. И вот она была уже у самого подоконника. Пирог казался Ноле превосходнейшим из всех лакомств, которые она когда-либо видела в своей жизни. Она заглянула на кухню. Никого. Может быть, просто…

Нет! Она же не воровка. С желудком творилось что-то странное. Он урчал, ныл и сжимался. Но ведь не могла же она…

Нола задала себе только один вопрос: что бы сделал Финн? Ответ был очевиден. Она решительно вытащила нож Бунтессы и отрезала себе порцию пирога. Ого, еще горячий! Тем не менее девочка откусила большой кусок. Какой же он был вкусный! Нола издала блаженный стон. Сочные сливы, хрустящая корочка – наслаждение со вкусом миндаля и ароматами луга. Нола проглотила первый кусок и откусила еще. Затем пронзительный голос заставил ее замереть.

– Ну надо же! Как такое вообще возможно?!

Через кухню к окну торопливо шла женщина. Обхватив полотенцем поднос с пирогом, она унесла его внутрь, возмущенно разглядывая брешь в своем произведении искусства.

– Вот ведь паршивцы! – выругалась она, затем высунулась из окна и сердито посмотрела по сторонам. – Сорванцы! – крикнула она. – Я вам покажу, как красть пироги у порядочной хозяйки! Все расскажу священнику, и он надерет вам уши!

С открытым ртом, все еще полным пирога, Нола уставилась на разгневанную женщину. Чепец у той съехал и теперь криво сидел на голове. Нола стояла прямо перед ней с надкусанным пирогом в руке. Но женщина бросала оскорбления невидимым ворам.

Невидимым?..

Тут Нола все поняла.

* * *

– Я кое-что обнаружила! – взволнованно воскликнула Гвардиния Книггс.

Королева Книггс бросилась к ней:

– Что? Что ты нашла?

– Вот, смотрите! – Гвардиния Книггс указала на отрывок в открытой книге. – «Тетушка Полли испекла сливовый пирог и поставила его на подоконник, чтобы остыл. Она вышла всего на минутку – взять яблочного сидра, а когда вернулась, пирогу недоставало одного куска». Раньше этого места в тексте не было.

– Хм… – нахмурилась Королева Книггс. – Мне кажется, это очень похоже на Финна.

– Ну, – ответила Гвардиния Книггс, – к сожалению, мы этого не знаем.

– Действительно, не знаем, – едко заметила Королева Книггс, – потому что ты позволила ему залезть в книгу.

– Королевушка, – вздохнула Гвардиния Книггс, – мы это уже обсуждали. Он хотел помочь сестре. Дети должны получать свой собственный опыт.

Королева Книггс что-то проворчала себе под нос, потом спросила:

– Тетушка Полли тоже не знает, верно?

– Нет, она же их не видит.

Гвардиния и Королева Книггс уставились в текст, в котором тетушка Полли продолжала ругаться.

– А мы сказали им, что в книгах они будут невидимы? – наконец спросила Королева Книггс.

Гвардиния Книггс покачала головой:

– Я не говорила. А ты?

Королева Книггс тоже покачала головой.

– Книжки-коврижки… – пробормотала Гвардиния Книггс.

2

россовка. Именно розовая кроссовка Джеральдины, лежавшая на земле у ворот, окончательно расстроила Миру.

«До этого момента она держалась хорошо», – подумал Томми. Пока они шли через сад, удаляясь от библиотеки, Финн не спускал с нее глаз. Мира не плакала, не дрожала и не спрашивала: «Что мы теперь будем делать? Как объясним все их родителям? И гильдии? И что имел в виду Оракул? Сможем ли мы когда-нибудь вернуться в библиотеку? И…» Эти же вопросы хаотично кружились в голове Томми, как хлопья снега в перевернутом сувенирном шаре. А он еще так хвастливо заявил Финну: «Ты можешь на нас положиться». Да конечно, как бы не так! Томми чувствовал себя внутри сухой соленой соломкой. Если бы Мира сейчас сказала хоть слово, он бы рухнул в слезах, свернулся калачиком на земле и крепко зажмурился.

И вдруг – розовая кроссовка.

Мира подняла ее, крепко прижала к груди и разразилась глубокими отчаянными рыданиями. Девочка хватала ртом воздух и едва могла внятно говорить, но все же выпалила:

– Мне так страшно, Томми, у нас ничего не получится! Мы всего лишь дети! Никакие мы… не герои! Точно не я, а ты… – Она не могла продолжать, ее огромные глаза были полны страха.

Томми держал Миру очень, очень крепко, пока она не успокоилась и не смогла наконец нормально дышать. Затем он заметил нечто странное: его хаотичные мысли-снежинки стали тихо опускаться.

– Я тоже не герой, – прошептал он, склонившись к самому уху Миры, – я тоже боюсь. Но это не важно. Верь мне. Можно бояться и не быть героем – и все равно преодолевать трудности. Одна катастрофа за другой. Понимаешь? Давай. Пойдем в гильдию.

Томми взял Миру за руку, и так они, молча, тяжело дыша, прошли по скользкому туннелю, сквозь темную ночь, через луга, вдоль болота, пока наконец не достигли окраины спящего города.

Когда они перебегали с одного темного участка на другой, уворачиваясь от камер наблюдения, Мира нервно пискнула:

– Письмо, Томми! Я должна забрать письмо, которое оставила маме!

Он кивнул. Конечно же! Все четверо оставили письма своим родителям, когда захотели исчезнуть навсегда и жить в секретной библиотеке Книггсов. Королева Книггс устроила им за это хорошую взбучку. Томми с трудом мог представить, каково будет родителям близнецов потерять обоих детей одновременно. Или министру! Сколько легионов полицейских она поднимет на поиски дочери?

«Одна катастрофа за другой», – напомнил он себе.

Итак, они подошли к дому Миры. Томми остался ждать снаружи, наблюдая за тоненькой тенью подруги, которая прокралась в темный дом и включила свет на кухне, чтобы забрать со стола письмо. Он был рад, когда она показала ему большой палец в окно: готово!

Вдруг на втором этаже вспыхнул свет, и Томми услышал приглушенный, усталый голос матери Миры: «Мира? Это ты? Почему ты не спишь?»

Томми пригнулся. В отчаянии он наблюдал за лихорадочными усилиями Миры спрятать в холодильнике свой рюкзак, куртку и кроссовку Джеральдины. Но она все равно не успела бы снять грязную одежду и надеть пижаму. Свет в коридоре на первом этаже