Чудесные механизмы - Цинхань Цэцэ

На императора было страшно взглянуть. Он неотрывно глядел на охваченные пламенем здания, на виске вздулась жила. Правитель был охвачен страшным гневом и огромным горем, утешить которое не было никакой возможности. Величественный дворец Фэнтяньдянь, на строительство которого он положил пятнадцать лет своей жизни, сооруженный из исполинских китайских лавров, шириной в 30 чжанов [14] и длиной в 15, не просуществовал и полугода, как был превращен Чжужуном [15] в прах.

Плоды рук человеческих хрупки и недолговечны. По сравнению с волей Неба, они совершенно ничтожны.

Сын Неба не мог подвергать себя опасности, Чжу Юйхэн уговорил императора вернуться во дворец, а уже оттуда отдать распоряжения по тушению пожара. Телохранители и евнухи поспешно притащили из бокового зала бочки и тазы и тут же принялись вычерпывать ими воду из реки Цзиньшуйхэ [16], туша пламя. К этому времени из Внутреннего дворца [17] протянули насос, чтобы борьба с огнем пошла более эффективно.

Однако как могли несколько бочек потушить такой мощный пожар, охвативший огромный дворец? Чжу Юйхэн, взяв с собой небольшой отряд слуг, взобрался на фундамент дворца и с трудом приблизился к клокотавшему бешеному пламени. Добравшись до ограды, юноша тут же ощутил давление раскаленного воздуха. Поднесли насос, и из него вырвалась мощная струя воды, но не успела она коснуться пламени, как с шипящим звуком клубами белого пара взмыла в небо, словно скоп тысяч фантастических белых змей, извивающихся в диком танце. Горячий водяной пар поднял в воздух гору золы и пепла, расплевывая их во все стороны.

До слуха Чжу Юйхэна долетела новая волна возгласов ужаса – еле державшийся угол стены оказался прожжен огнем насквозь и под напором струи воды обвалился в сторону юноши. Слуги кинулись врассыпную, Чжу Юйхэн тоже непроизвольно отскочил назад на несколько шагов, уворачиваясь от искр.

Рядом с ним лизнул воздух раскаленный язык пламени и в этот миг юноша заметил, как из огня выпорхнул сверкающий луч.

Чжу Юйхэна от пламени отделяло расстояние вытянутой руки, он среагировал молниеносно – раз! – и та сверкающая штучка оказалась зажатой между пальцами.

Это была стрекоза, нежная, как лоскуток шелка или атласа.

Насекомое по длине было не больше мизинца юноши, его туловище было сделано из черно-синего сатина, а четыре крылышка, торчавших по бокам, были скручены из тончайшей медной проволоки. В сокрушительном пламени пожара нежные крылышки пострадали, искры прожгли в них дырки, но они все равно без остановки трепетали, как если бы чудом выжившая стрекоза собиралась на них улететь.

«Эта вещица похожа на женское украшение.

Но здесь находится главный зал Внешнего дворца императора, место, где сосредоточены вся власть и могущество Поднебесной. К тому же Фэнтяньдянь был закрыт с первого дня нового лунного года, откуда тогда взялась эта штучка?»

Не успел Чжу Юйхэн придумать логичное объяснение, как в ушах раздался громоподобный звук удара – на этот раз это был не звук обрушения здания, а резкий шум в голове, такой сильный, будто рухнул весь мир.

Сердце юноши внезапно затрепетало, все тело затряслось в жутких конвульсиях.

В тот же миг голень пронзила острая боль, как будто внутри что-то взорвалось, затем она устремилась вверх через живот, левое ребро, сердце, горло, как если бы раскаленный кусок металла стремительно пролетел сквозь него. Нестерпимая боль охватила все тело с ног до горла, даже вдохнуть не было никакой возможности.

Пламя продолжало полыхать над дворцом, сопровождаемое нескончаемыми криками ужаса и скорби. В этом урагане хаоса Чжу Юйхэн, превозмогая себя, запихнул вылетевшую из огня стрекозу в рукав, а затем использовал всю силу воли, чтобы прекратить судороги, сковавшие половину тела, и как было возможно аккуратно повалился на перила, а затем медленно сполз на землю, опершись спиной в ограждение.

В царившем переполохе внимание всех присутствующих было обращено на обрушившийся, но еще продолжавший гореть дворец. Никто не заметил, как Его Высочество наследный внук императора, мучаясь от болезненных судорог, скрылся за перилами ограды.

Окруженный грохотом грома и разрывающихся молний, погруженный в жар полыхающего повсюду пламени, Чжу Юйхэн с трудом задрал ногу и закатал штанину. Вспышка молнии озарила его всего, и юноша увидел на голени бордовый кровоподтек, расположившийся четко на точке Чжубинь. Из кровоподтека вверх по ноге выбегала пурпурно-черная линия, хищнически распространяясь по сосудам под кожей.

Вместе с ней по сосудам бежала и острая боль, как будто в его тело попало какое-то непонятное семя, а теперь кровожадно пускало корни в его сосудах. Никто и ничто не могло остановить этого жуткого паразита.

Яркие и пленительные тени первых летних цветов безмолвно колыхались на ветру за окнами. В помещениях Внутреннего дворца было так тихо, что, упади бы на пол иголка, звон удара показался бы подобным раскату грома.

Жуткое воспоминание о начале болезни и ее отпечаток все еще оставались в теле Чжу Юйхэна. Ноющая боль, растекавшаяся по сосудам, и периодически возникавшие судороги тоже никуда не исчезли.

– Ваше Высочество… – главный придворный лекарь Вэй Яньлин, заливаясь слезами, стоял перед Чжу Юйхэном с распухшим до красноты лбом и выражением безутешной скорби на лице.

Дрожа всем телом, он опустился на колени перед наследным внуком императора и один за другим отдавая земные поклоны затараторил:

– Презренный слуга верит… В Императорском ведомстве медицины собраны самые талантливые лекари, а Поднебесная полна светил врачебного дела. Вам нужно лишь организовать тщательные поиски, Небо не оставит ваши усилия незамеченными! Поднебесная полна талантливыми людьми, обязательно найдется тот, кто сумеет спасти Ваше Высочество…

– Нет, я приказываю вам держать рот на замке и никому не говорить о моей болезни. – Чжу Юйхэн не спеша глубоко вдохнул, а затем, пристально смотря Вэй Яньлину прямо в глаза, произнес, подчеркивая каждое слово. – Думаю, вы и сами прекрасно знаете, каковы будут последствия, если выболтаете хоть толику информации.

Вэй Яньлин оцепенел и тупо уставился снизу вверх на Чжу Юйхэна. Лицо того слегка побледнело, но из-за этого юноша казался похожим на статуи из юньнаньского мрамора, выглядел таким же крепким и самобытным.

– Я уже получил заключение от придворных лекарей из Шуньтяньфу [18]. Прочих толкований мне не требуется.

В ту ночь, когда три больших дворца были сожжены дотла разрядом молний, Чжу Юйхэн впал в забытье. Лишь придя в себя, он узнал, что потерял сознание после того, как упал у ограды дворца, и был спасен только благодаря трудам придворных лекарей, целые сутки делавших ему акупунктурные иглоукалывания.

Главного придворного лекаря Вэй Яньлина тогда не