Полюбить учителя главного героя - Александра Ибис

адепт у дворца мог быть всего один – и становление им приравнивалось к становлению преемником учителя. Старший адепт становился выше всех прочих учеников дворца и получал имя поколения, по которому к нему впредь следовало обращаться. За своё пребывание в этом мире я сменила четыре имени: два детских и два имени в быту, по два на каждую жизнь. Оба взрослых имени мне дал Бай Хэпин. И если своему первому дарованному имени я радовалась, то над вторым насмехалась, хотя и заслужила его потом и кровью. Ну, или медитациями, послушанием, переписыванием и усердными тренировками.

Ли Лунмин[13]. Величественное имя будущей главы дворца Безмятежности. С тем же иероглифом, что и у прошлого старшего адепта, шисюна Хэ Лунвана. Моя поломанная жизнь никак не повлияла на его книжную судьбу: после моей смерти ему посчастливилось вознестись и стать Богом Молний. Но как же я могу на него по-настоящему злиться, когда его пропажа со сцены так удачно освободила мне место старшего адепта? Да и не он на самом деле виноват в произошедшем. Тем, кто виноват, я отомщу сполна.

– Шицзе! – трясёт меня за руку Ло Чжун. – Ты в порядке?

Оглядываюсь: кажется, я чуть не врезалась в дворцовый столб.

– В полном, – я улыбаюсь и спешу стряхнуть с себя чужие руки.

– Отлично! – тут же расслабляется шимэй. – Тебе следует как можно скорее поприветствовать учителя.

Она даже решается легонько подтолкнуть меня в спину. Я быстро преодолеваю ступеньки и миную дворцовые коридоры.

Бай Хэпин сидит, заснув за столом и подперев щёку рукой. Неизменные синие одежды, собранные в пучок чёрные волосы, лицо, которое кривится будто от муки. Должна признать, даже так он невероятно красив.

– Ляньхуа, – бормочет он во сне, и я вздрагиваю, как от пощёчины. Почему вдруг… это имя? Он проснулся? Он догадался, что я ничего не забыла, как полагается?

Склонившись, я убеждаюсь, что он по-прежнему беспокойно спит. Неужели даже во сне ему неприятно вспоминать меня? Зачем же тогда он взял в ученицы ту, что носит моё лицо?

Я резко разгибаюсь и собираюсь уйти, чтобы поприветствовать его позже, но у самой двери учитель вдруг окликает меня:

– Лунмин?

– Эта ученица приветствует учителя, – я спешно склоняюсь перед ним. Мне несложно побыть для него хорошей и послушной ещё немного.

В комнате повисает тишина: я даже слышу, как ветер колышет дворцовые флаги, а на тренировочном поле сталкиваются друг с другом мечи. Оттого столь оглушителен звук ученического колокольчика, вручаемого учителем своему старшему адепту. Бай Хэпин, подняв его с пола, какое-то время вертит в своих длинных белых пальцах, тонких и изящных, как у настоящего совершенства, после чего, встав, подходит и цепляет на пояс моих одеяний.

– Тебе следует бережнее к нему относиться, – замечает учитель, вернувшись к столу.

– Эта ученица приложит все силы, – изображаю я искреннее раскаяние. Я и не заметила, как обронила колокольчик. Возможно, потому что никогда им не дорожила. Он – лишь способ достижения цели, ни больше ни меньше.

– Как прошла твоя медитация? – спрашивает Бай Хэпин, когда я подаю ему чай.

– Я по-прежнему не способна сформировать золотое ядро, – я слегка поджимаю губы, в кои-то веки показывая учителю свои истинные чувства: недовольство и неудовлетворённость. Знал бы он, что я притворяюсь практически всё время, что нахожусь рядом с ним, сумел бы оценить мою искренность по достоинству.

– Если гонишься за быстротой – не достигнешь, – мужчина пьёт чай так, словно находится, по меньшей мере, при императорском дворе. – Многие талантливые заклинатели пали из-за спешки. Скажи мне, что с ними произошло?

– Искажение ци, – предполагаю я самый очевидный исход событий.

– Верно, – учитель отставляет чашку. – Какую опасность оно в себе несёт?

– Безумие. Ярость. Отказ тела. Смерть, – мгновенно припоминаю сведения из многочисленных текстов библиотеки дворца Безмятежности.

Бай Хэпин кивает:

– Не всякий заклинатель способен пережить искажение ци и восстановить правильное течение энергии. Меня может не оказаться рядом, чтобы тебе помочь.

«Как будто прежде ты был рядом!» – подавляя пробуждённую злобу, я почтительно отзываюсь:

– Эта ученица понимает и обещает быть осторожной.

Удовлетворившись моим ответом, Бай Хэпин, двигаясь длинными коридорами, выходит на улицу через двери в собственных покоях и кивком велит мне следовать за ним.

– Я собираюсь спуститься с горы следующим утром, – говорит он, лавируя между персиковыми деревьями. – Жители Приграничных Земель жалуются на участившиеся набеги демонов, и школа Нинцзин не может оставить эту странность без своего вмешательства. Раз уж ты вернулась, тебе следует отправиться со мной.

– Если такова воля учителя.

Я совсем не против покинуть Нинцзин. За последние годы мне не доводилось узнать хоть что-нибудь о Фэн Цзяньсюэ и её мерзкой школе, а ведь она возглавляет мой мысленный список покойников. Эта отвратительная демоническая полукровка получит все те удары, что я претерпела по её вине, и положение главной героини новеллы её не спасёт.

Постойте-ка! Участившиеся набеги на Приграничные Земли? Разве в книге они не привлекли внимание не только Бай Хэпина, но и Хэ Лунвана, поспособствовав встрече учителя и ученика? И разве тогда же не состоялось его свидание с Фэн Цзяньсюэ, организовавшей всё это, чтобы встретиться с ним?

Если только мне удастся отловить какого-нибудь демона и заставить его рассказать, кто стоит за нападениями, тогда никакого сближения шисюна Хэ и княжны демонов не последует…

Пожалуй, я даже поблагодарю Ло Чжун за то, что оторвала меня от медитации. Она дала мне возможность подставить ту, которая в своё время подставила меня. Причём мне даже ничего выдумывать не надо, потому что она, в отличие от меня, действительно грешна. Конечно же, я навлеку на себя её ненависть, но положение старшего адепта горы Нинцзин защитит меня до поры до времени.

Обстоятельства складываются как нельзя лучше.

Глава 3. Кто-то счастлив, кто-то печален

Ветер полощет синие одежды и собранные в высокий хвост волосы цвета воронова крыла. С такой причёской Бай Хэпин кажется совсем юным: его можно принять за ученика, если не приглядываться к глазам. Они словно затянутые облаками небеса, такие же далёкие, загадочные и безучастные. Когда-то давно, ещё в прошлой жизни, я кружила вокруг него и не отставала до тех пор, пока не видела, как взгляд его теплеет, а уголки губ слегка приподнимаются. Он прикрывал рот рукавом, но я