Всадник дракона - Таран Матару

Ивар широко раскинул руки, и его обветренное лицо расплылось в улыбке.

– Приносим извинения за столь поспешное прибытие, Константин, – поприветствовал он, и даже с расстояния двух шагов Джай почувствовал запах эля, исходивший от Ивара. – Ветры Серебряных морей были благосклонны к нашим кораблям, когда мы шли вдоль побережья.

Он тоже не стал кланяться, вместо этого кивнув императору и его сыну. Леониду он оказал наибольшее почтение, и его плутоватая улыбка исчезла, когда он склонил голову перед стариком. Затем обнял свою дочь и подмигнул Титу. Принц снова поморщился и неловко заерзал на троне. Эрика потянула отца за руку, пока тот не отпустил ее, что-то проворчав.

– Как же не простить вашу преждевременность, – ответил Константин, – когда вы принесли такой щедрый дар! – Он махнул рукой в сторону данской армии. – Наш легион не нуждается в помощи, но мы приветствуем ее. Однако должен отметить, что вы невольно выдали свой элемент неожиданности.

Ивар рассмеялся глубоким, раскатистым смехом.

– Мы не ссоримся с худдитами, – сказал он, покачав головой. – Это, скажем так… демонстрация того, что может принести наш новый союз. На сегодня этого достаточно. Ибо мы пока не союзники. Пока брачное ложе не обагрится кровью, а, Тит?

Похожий на медведя король подтолкнул дочь локтем и снова рассмеялся. Девушка хранила молчание под своей вуалью, но Джай обратил внимание, как ее рука в перчатке сжалась в кулак.

Константин поджал губы, но если Ивар и заметил это, то виду не подал. Вместо этого потер свой немаленький живот и жестом указал на битву позади.

– А теперь давайте пировать! – предложил Ивар. – Пусть этот сброд сдается. Видите, они уже начинают складывать оружие.

Щелчок пальца Леонида по уху Джая заставил юношу вновь сосредоточить внимание на битве. И в самом деле, звуки боя стихли, остались лишь бряцанье оружия и песнопения данских воинов. Худдиты отступили от стройных рядов легиона, десятки тысяч их воинов метались между данчанами и сабинянами, словно между молотом и наковальней.

– Он прав, – только и осмелился прошептать Джай на ухо Леониду.

Не все оружие было сложено, но худдиты поняли, что теперь им не суждено будет принять последний славный бой. Только резня или порабощение, когда они, в оковах, будут вынуждены работать на империю до конца своих дней. По имперским законам военнопленные являлись законной добычей.

Даже издалека Джай видел, как мужчины и женщины падали на колени в мольбе. Несколько сотен продолжали сопротивляться, дергая коленопреклоненных, пытаясь убедить их встать. Эти немногие будут сражаться до конца, но остальных, возможно, пощадят, чтобы они жили в плену… если подобное можно считать жизнью.

Константин прочистил горло и встал со своего трона. Он подошел к Ивару, смотревшему снизу вверх на шестифутового короля, закаленного в боях. До сих пор эти двое были соперниками – даже врагами, – хотя редко вступали в прямой конфликт.

Затем Константин раскинул руки и заключил Ивара в объятия.

– Тогда дарую благословенное милосердие! – объявил он, отстраняясь. – В честь союза двух наших великих династий. Милосердие!

Леонид одобрительно хмыкнул и притянул ухо Джая к своему рту.

– Присматривай за этими данчанами, – прошипел он. – Союз с ними еще не скреплен.

Глава 3

Обратный путь в императорский дворец пролегал по Кашмирской дороге. Джай и Леонид ехали в старой императорской карете, трясясь на подушках и слушая щелканье кнутов.

Увы, Леонид снова велел задернуть занавески в их обитом войлоком экипаже, и на протяжении всего двухдневного путешествия в Лациум Джаю оставалось лишь смотреть на храпящего старика.

Юноша тосковал по своим книгам. По настоящей еде, а не по жидкой, но полезной каше, которой питался Леонид во время своих путешествий, – ее приходилось есть и Джаю. Но больше всего на свете Джай жаждал взглянуть на окружающий мир.

Почти вся его жизнь прошла при дворе сабинян. За десять лет, проведенных там, он почти не покидал территорию императорского дворца, словно пленник. Впрочем, в каком-то смысле так оно и было.

Когда он был ребенком, его отец, Рохан, король племени Кидара, вступил в союз с другими народами Великой степи против Сабинской империи. Рохан стал Верховным ханом степного народа и повел его в кровавый поход сопротивления, который принес большие страдания обеим сторонам. В конце концов дело дошло до последней битвы. Отец Джая проиграл ее, после чего Леонид лично казнил Верховного хана.

Но к тому времени Леонид был уже стариком, чьи недуги еще более усугубились из-за годичной войны. Измученный, он передал своему сыну Константину императорскую корону – в тот самый день, когда казнили Рохана.

У Константина не было желания вторгаться на бескрайние луга, а волнения множества цивилизаций, поглощенных его империей, не прекращались – их вдохновлял пример отца Джая.

Так возникло мирное соглашение. По нему ханы племен платили сабинянам ежегодную дань, а воины, уже взятые в плен, оставались жить в империи и работать в оковах.

Кроме того, ханы отправляли своих детей на воспитание при дворе сабинян до достижения ими двадцатилетнего возраста. Если какие-то племена нарушали мир или отказывались платить дань, их детей убивали.

Будучи третьим сыном в роду своего отца и рожденным от безымянной куртизанки, Джай был столь же незначителен при дворе, как и на родине. В то время как к двум его старшим братьям относились с некоторой долей уважения, поскольку они были проводниками и спутниками принца Тита на охоте, уделом Джая было вытирать слюни с всклокоченной бороды Леонида и выполнять другие, еще более постыдные обязанности. Его прозвище «подтирка» было жестоким, но довольно точным.

У него не было цели ни при этом дворе, ни в Великой степи. Он был лишь примечанием в анналах истории. Впрочем, Джая это вполне устраивало. Он просто хотел мирного существования в месте, которое мог бы назвать своим домом, хотя иногда задавался вопросом, мог ли он вообще называть Великую степь своим домом, если ее не помнил.

– Мы подъезжаем?

Вопрос Леонида отвлек Джая от размышлений. Старик поднял голову, и Джай поспешил поддержать его шею и поднести к губам Леонида кувшин с водой.

– Надеюсь, – ответил Джай. – Если бы я мог выглянуть в окно, я бы дал более точный ответ.

Леонид поднял голову и посмотрел на Джая, вглядываясь в его лицо. Видел ли он в нем смешанное происхождение? Более светлая кожа, унаследованная от матери, выделяла Джая среди других степняков. Или Леонид просто видел степняка, похожего на Рохана, с черными волосами до плеч и карими глазами? Все остальные точно видели.

Через мгновение Леонид одобрительно хмыкнул, и Джай, улыбнувшись, осторожно раздвинул занавески, стараясь не ослепить старика светом.