АдвокатЪ - 3 - Саша Фишер

Так что я ускорил шаг и двинулся в сторону Рябиновой улицы. Встреча с новым-старым приятелем и внезапно воспылавшие ко мне нежными чувствами «кукловоды» вовсе не заставили меня отказаться от моих планов.

Дом исправника Коростылева стоял на углу Рябиновой и Малой Садовой. Двухэтажный, с облупившейся штукатуркой, но все еще крепкий, как и положено дому, где квартирует власть.

Но взгляд всякого прохожего, а теперь и мой, неизменно упирался в крышу. Там, на коньке, вертелся знаменитый флюгер. Это был не жестяной петух и не стрела с розой ветров, а вырезанный из толстого кровельного железа ангел с трубой. Замысел, очевидно, был в том, чтобы ангел возвещал направление ветра. Однако исполнитель, видимо, не рассчитал веса, и фигура просела в пояснице, отчего ангел сложился в непристойной позе, напоминая подвыпившего мастерового, который пытается заглянуть в собственную печную трубу.

Стучать в парадную дверь значило нарваться на горничную, а то и на самого Коростылева, чего мне совершенно не хотелось. По слухам, исправник терпеть не мог сутяг и письмоводителей, считая нас крючкотворами.

В окне флигеля на первом этаже горел свет. Я подошел ближе, стараясь не ступать в грязные, разбитые колеи, и подобрал с земли горсть мелких, смерзшихся комьев щебня. Осторожно, чтобы не выбить стекло, я бросил один камешек в раму.

Тишина. Только флюгер наверху скрипнул, поворачиваясь к востоку.

Я бросил второй.

За мутным, засиженным мухами еще с прошлого лета стеклом мелькнула тень. Стукнул шпингалет, и створка со скрежетом отворилась внутрь.

— Это ты, — сказал он без удивления, но и без тени радушия. — А я уж думал, вы, по обыкновению вашего брата-стряпчего, забыл дорогу.

— Я же обещал, — я стряхнул с рук прилипшую грязь. — Суд окончен. И вот я здесь.

— Давай ко мне, — после паузы, сказал Митяй. — Только осторожно, лестница крутая. У меня тут не парадные покои.

Я прошел в комнату. Пахло кислым хлебом и сыростью. Обстановка была казенная, убогая: железная койка, застеленная солдатским одеялом, конторка у окна, заваленная бумагами, этажерка с «Сводом законов» и томиком Писарева. На столе чадила лампа без абажура.

— Что кривишься? — с вызовом спросил Митяй. — Хоромы не угодили?

— Это ты у меня еще не был, — фыркнул я.

— Так, ты вот что… В прошлый раз туману какого-то нагнал, что, мол, права не имеешь разглашать, и все такое, — хмуро глядя на меня проговорил он. — А сейчас что? Что-то поменялось?

— Так суд прошел, а дело осталось, — ответил я и прямо посмотрел Митяю в лицо.

— Слышал я уже про твой суд, — буркнул Митяй. — И как вдова Кузнецова на смех подняла, и как приказчика Дулина арестовали, и как ты грудью вдову защищать кинулся. Все управление до вечера только об этом и говорило.

— Значит мне не придется пересказывать, — усмехнулся я.

Митяй был напряжен и насторожен. И в отличие от всех предыдущих моих собеседников, вовсе не спешил источать мед и распахивать объятия.

Что было вполне оправданно, ведь я для ни слова ему пока что не сказал.

— Карты на стол? — первым предложил я.

— А как же дело вдовы? — губы Митяя скривились в горькой усмешке. — Или когда дело закрыто, секреты можно и выбалтывать?

— Речь пойдет не о ней, — качнул головой я. — А о неких шулерах и расписках, которые карточные долги в настоящие превращают.

— Прямо как в бульварном романе, — усмехнулся Митяй.

— Тогда давай такой линии и придерживаться, — парировал я. — Возьмем факты, которые нам известны, и будем выкладывать на стол по очереди. Словно в карты играем.

— И кто сорвет банк, тот что? — Митяй снова усмехнулся, но на этот раз усмешка прозвучала более искренне. Лед между нами начал понемногу ломаться.

— А ничего, — ответил я. — Пополам поделим, да пряников купим.

Тут Митяй прыснул и покачал головой.

— Знаешь, я за эти два дня сто раз, наверное, представлял наш разговор, а он все равно по какому-то третьему пути пошел, — сказал он. — Не зря мы с тобой в балагане познакомились.

— Ты начнешь или я? — спросил я.

— Давай ты, — вздохнул Митяй и отвел глаза. — А то боюсь, моих козырей надолго не хватит.

— Вот и проверим, — хмыкнул я. — Про то, что Кузнецов проиграл в суде, ты уже знаешь. Но проиграл он на самом деле гораздо раньше. В карты. И подписал долговую расписку, чтобы расплатиться с которой, ему нужно было продать лавку.

— Так по закону же карточные долги не… — начал Митяй и сразу замолчал. — Расписка была не карточная, так⁈ Что-нибудь вроде «на покупку пеньки, древесины и стада коров»?

— Твоя очередь, — сказал я. — Про расписку догадался или видел уже такие?

— Видел, — хмуро отозвался Митяй. — Известное дело. Попался один хитрый жук на горячем, хотел в скобяной лавке кассу обчистить, там его и взяли. И расписку у него такую нашли. Насели, мол рассказывай, что да как. А он уперся, мол, настоящая расписка, вот вам крест, хотел стадо коров купить. Как же, стадо коров… Куда ему стадо, он угол снимает у вдовы в Рыбацкой слободе… А Герман Петрович тогда сказал, что дело ясное. Мол, в карты проигрался, вот ему и всучили расписку эту.

— А фамилия там была, часом, не Мазурин? — спросил я.

— Что еще за Мазурин? — насторожился Митяй.

— Погоди, ты еще свою карту не выложил, — хитро прищурился я. — Что за хитрый жук? Что было в расписке?

— Ты про свою расписку тоже не сказал! — огрызнулся Митяй.

— Считай, что сказал, — хмыкнул я. — Так кто был кредитором того хитрого жука? Мазурин?

— Ну, Мазурин, — согласился Митяй. — Только толку-то? Пшик это один, а не карта. Нет никакого Мазурина. В природе не существует… То есть, существует, вот только тот Мазурин должен сейчас на поселении в Сибири проживать, а вовсе не по Заволжску разгуливать.

— Откуда информация? — спросил я.

— Герман Петрович сказал, — хмыкнул Митяй. — Так, между делом. Мол, фамилия говорящая. Мазурин, мазурик. А взялись искать этого Мазурина, так не нашли никого. И жук этот наш не раскололся, где в карты играл.

— Где ваш жук играл не скажу, а Кузнецов играл в Клубе Приказчиков, — сказал я, пристально глядя в лицо Митяя.

Тот присвистнул.

— Эвона как… — покачал головой. — Значит, следующая карта опять моя, раз ты про Клуб Приказчиков сказал… Значит, Кузнецов этот твой задолжал жуликам и решил вдову обобрать, чтобы с долгом расплатиться. Получается, твоего Полотно он по башке и тюкнул?

— Может и он, а может и нет, — покачал головой я. — Ты же следователь, понимать должен, что таким делам доказательства нужны.

Мы спорили, разговаривали, раскладывали факты так и эдак. Выдвигали версии,