Чубчик кучерявый - Анатолий Федорович Дроздов

с рейда. Группа стандартная: старший — лейтенант, снайпер — прапорщик, я — пулеметчик. Еще и рацию тащил. Возле границы духи нас и прихватили. Они же горы лучше знают, прошли ущельем, мы же топали по тропам. Устроили засаду. Лейтенанта ранили почти что сразу, затем досталось прапорщику. Только меня не зацепило — я шел последним. Ну, сообщил по рации о бое, попросил подмогу и начал отбиваться. У меня был РПК,[3] два барабанных магазина по 75 патронов каждый, так что немного пострелял. Когда патроны кончились, взял СВД у прапорщика — он к тому времени потерял сознание, бил из нее, пока не расстрелял все магазины. Потом забрал у лейтенанта автомат — он тоже без сознания лежал, и не позволил духам подойти. Менял позиции, как нас учили, когда же подобрались близко, бросал гранаты.

— А дальше?

— Вертушка прилетела. Духов помножила на ноль, а нас забрала. Лейтенант и прапорщик поправились, меня представили к награде.

— Был ранен?

— Даже ни царапины!

— Ясно. Подходишь. Юнчик, выписывай ему повестку! — Майор бросил военник на соседний стол. — Пойдешь на сборы. Чтоб завтра в шесть утра был здесь как штык.

— Так завтра воскресенье! — возроптал Сергей. — Я не успею занести повестку на работу.

— А похер! — сообщил майор.

— Я корреспондент «Советской Белоруссии», органа ЦК компартии БССР, — Сергей не отступился. — Меня нельзя призвать без согласования с редакцией.

Соврал, конечно, но идти на сборы не хотелось.

— Насрать! — сказал майор. — У меня есть полномочия призвать любого, хоть министра. Свободен, рядовой! Скажи там, что зашел Елатомцев.

Сергей забрал у прапорщика повестку с красной полосой по диагонали, военник и вышел в коридор. Елатомцевым оказался худощавый парень с лицом любителя спиртного. Он скрылся за дверью, а остальные обступили.

— Ну, что там? — поинтересовался молодой мужчина, тот, который говорил с ним первым.

— Вот, — Сергей показал ему повестку. Тот взял и рассмотрел.

— На месяц. Блядь, а я ремонт затеял в комнате! Ну, если загребут… — он почесал в затылке.

— А чего так долго был? — спросил тот, что пониже, худощавый.

— Расспрашивали, где служил, и чем на службе занимался. Потом сказали, что пригоден.

— Гм, странно, — сообщил высокий. — Обычно вынесли повестки, раздали, ну, может, уточнили данные. Ты кем служил на срочной?

— Пограничник.

— А я — во внутренних войсках. Спецрота, снайпер.

— Я пулеметчик специального отряда, — сказал Сергей.

— Блядь, точно загребут, — сказал высокий. — Женя, — он указал на худощавого, — тоже из спецроты. Мы с ним на северах служили, сбежавших зэков по лесам ловили. А ты чем занимался?

— Ходил за Речку в рейды…

— Афган? Понятно, — высокий снова почесал в затылке. — Зачем нас призывают, не сказали?

— Нет.

— Что-то затевают, — сказал высокий. — Ладно. Меня Степан зовут, а это Женя, как слышал. А ты?

— Сергей.

— Будем знакомы, скорей всего, что завтра встретимся.

Они пожали друг другу руки.

— Слушай, — предложил Степан. — Давай отметим это дело! Я собирался сегодня заняться ремонтом, но, видно, не получится. Гори оно все гаром! Хоть выпьем перед службой, там не нальют. У меня дома заныкана бутылка водки.

— И я найду, — заулыбался Женя.

— Не могу, — Сергей развел руками. — Надо повестку завезти начальнику, а то и знать не будут, что призвали.

— Жалко, — вздохнул Степан. — С тобой бы выпил. Поговорили бы, а то, как наши там воюют, ничего не знаю.

— На сборах будет время, — сказал Сергей и распрощался с новыми знакомыми.

От военкомата он отправился к остановке. Придется навестить Ивана Тимофеевича. Где жил начальник, помнил — как-то навещали, когда тот заболел. Несмотря на нестарый возраст — едва за 50, со здоровьем у Ивана Тимофеевича было неважно. Проблемы с мочеполовой системой, как понимал Сергей. В туалет он бегал часто, и от него попахивало уриной.

Хотелось есть. Сергей подумал и решил перекусить в столовой. Начальник никуда не денется — суббота. А если и уйдет куда, отдаст повестку жене или дочке. Кто-то дома будет. Ближайшая известная ему столовая находилась в БГУ.[4] В субботу студенты учатся, поэтому работает.

Проехав пару остановок на троллейбусе, он вышел и от улицы Мясникова прошел на площадь Ленина. Столовая работала. Сергей встал в небольшую очередь и очень скоро взял коричневый поднос из пластика, столовые приборы и подошел к раздаче. Там выбрал салат из свеклы с чесноком, борщ со сметаной, биточки с картофельным пюре, компот из сухофруктов. На кассе отдал за это 97 копеек. Все оказалось свежим, вкусным, как видно, за своей столовой в БГУ следили. Неудивительно, поскольку часть обедающих были не молоды — преподаватели и прочий персонал. Если они пожалуются ректору…

После обеда Сергей поехал на метро. Подземка в столице Белоруссии работала всего два года и состояла из девяти станций на единственной линии. Ему достаточно. Он вышел на станции «Парк челюскинцев», поднялся наверх и очень скоро подошел к помпезной сталинке. Поднялся на второй этаж. Дверь ему открыл сам Тимофеевич.

— Сергей? — начальник удивился. — Что случилось?

— На сборы призывают, вот повестка, — Сергей отдал ему бумагу с красной полосой. — В военкомат нужно явиться завтра в шесть утра. Прошу вас передать повестку в кадры, чтоб знали, где я нахожусь.

— Конечно! — ответил Тимофеевич. — Но как не вовремя! Володя собирался в отпуск, один останусь.

— Так, может, главный позвонит в военкомат, чтоб отпустили, — предложил Сергей.

— Не станет, — вздохнув, ответил Тимофеевич. — И заместитель тоже.

Сергей не удивился: кто он для начальства? Корреспондент, которых в редакции десятки. У редакционного генералитета есть свои любимчики, а он работает недавно, в класс незаменимых пока что не попал. К тому ж отдел не самый важный — промышленность и транспорт. Главными в редакции считались отделы пропаганды и партийной жизни.

— Пойду, — сказал Сергей.

— Удачи! — пожелал ему начальник.

Дорогой к дому он вспомнил, как попал в редакцию «Советской Белоруссии». Там в отделе промышленности и транспорта три месяца пустовало место корреспондента, и об этом знали все журналисты из заводских многотиражек, многие желали его занять. Сергей, конечно, тоже. В итоге выбрали его. Перед этим он два года сотрудничал