Путь Стратега 2 - Саша Токсик

Поэтому быстрый налет обещал для противника стать крайне болезненным, неприятным и с далеко идущими последствиями!

Зачем вообще надо было встревать в эту мутную затею? Оставили бы Харитона под замком в деревне у Меченого, да и дело с концом? Зачем я сейчас подвергаю себя и остальных опасности, буквально становясь «живцом»?

Причин было несколько, и каждая из них стоила того, чтобы рискнуть.

Прежде всего, я не знал, следят ли подельники Харитона за деревней. Я бы на их месте точно следил. Значит, они легко могут увидеть выходящий караван и напасть. Но только в самое неожиданное время и в самом непредсказуемом месте. А над нами всю дорогу будет висеть дамоклов меч опасности.

Далее, сейчас я ожидал помощи от людей Меченого и от него самого. В одиночку мы бы точно не отбились, а вместе становились вполне реальной силой. Да и закрепить вновь созданный союз делом было полезно. Одно дело воздух сотрясать да по рукам хлопать, и совсем другое — вместе идти в бой. Такой союз из простого обмена товарами перерастал в серьезное объединение.

Кроме того, прежний опыт подсказывал, что бандитам надо сразу показать свою силу. Они, несмотря на грозный вид, народ в основном осторожный и даже трусливый. Они ведь не славу в боях ищут и не посмертную память, а прибыль. А значит, очень не любят нести урон, предпочитая врагов слабых. Лучше сразу приучить их обходить наши деревни стороной.

Ну и последнее по порядку, но не по значению. Харитон оказался мелкой сошкой. Но лидер той ватаги, которой он понес информацию о нас, мог знать больше. А мне очень хотелось выяснить, кто из моих коллег-Стратегов вступил на кривую дорожку.

Зачем? Тогда конкретно с ним можно будет не церемониться. Каждый человек говорит на своем языке, большинство понимает язык разума и дипломатии. Некоторые — только силу.

— Приготовиться, — тихо произнес я, не поворачивая головы. Голос мой не поднялся выше обычного разговорного тона, но каждый из моих людей его слышал.

Реакция оказалась мгновенной. Ростислав как бы невзначай перекатился поближе к дереву, у которого он заранее спрятал колчан со стрелами. Лёха без всякого лишнего движения отодвинул котелок носком сапога — не расплескав, к слову, ни капли — и отступил к арбе, на боку которой уже дожидались своего часа плетёные щиты. Люба юркнула тенью под телегу. Непосредственно в открытой стычке от девушки не будет много прока, да и я не хотел выставлять ее против небритых бандитов.

У девушки была другая задача — не позволить никому перелезть через арбу. Для чего в ее ладошках уже был заготовлен кинжал. Леонид тем временем поднялся во весь свой немалый рост.

Со стороны, должно быть, всё это выглядело как обычная суета в лагере. На самом же деле это был отлаженный механизм, готовый защёлкнуться в любой момент.

— Взяли! — раздалось где-то в темноте, и лес взорвался движением.

Я насчитал не менее десяти теней, что хлынули на поляну со всех сторон разом — с воем, с улюлюканьем, с тем звериным азартом, который бывает только у людей, уверенных в легкой победе. Успел заметить среди них и крупную фигуру — поди, тот самый Жмых. С чего это я так решил?

Только вокруг него бандиты держались полукругом, точно свита при короле.

— Щиты! — крикнул я. Скрываться уже не было нужды.

Мужики ответили быстро. Плетёные заслоны, ещё вчера казавшиеся мне жалкой пародией на защиту, воткнулись в землю плотной стеной, как раз в тот момент, когда первая волна разбойников достигла границы лагеря. Раздался глухой стук — чьё-то оружие ударило о переплетённые прутья. Мой расчет сыграл как по нотам.

У врага не было нормального оружия, а потому и разорвать плетеный заслон оказалось не так чтобы просто! Из-за чего разбойникам только и оставалось, что давить грубой силой, пытаясь смять моих щитоносцев. Упадут они — и добить нас уже не составит труда.

Кто-то из бандитов, не рассчитав свою скорость, налетел на щиты своим телом, после чего отлетел назад с руганью, стоило щитоносцу толкнуть заслон.

Самый первый натиск был остановлен. Неидеально, но и без потерь. Именно то, чего я и добивался.

— Копья! — рявкнул я, перекрикивая мат, гул голосов и поднявшийся топот вокруг.

Стена щитов дрогнула, а в следующий миг в щелях между ними появился смертельный блеск — железные наконечники копий! Подготовленный мною козырь!

Один из разбойников напоролся на копьё Лёхи раньше, чем успел понять, что вообще произошло. Острие вонзилось ему в незащищённое горло. Кровь брызнула во все стороны.

Другой отшатнулся, зацепив дубиной край заслона, и тут же в его плечо вонзилась стрела, выпущенная Ростиславом. С глухим стоном он выронил свое оружие.

В ответ откуда-то из-за спин бандитов прилетело копьё. Подобно дротику, оно пронеслось над моей головой. Второй, точно такой же снаряд, вонзился в заслон, прошив его насквозь и едва не задев глаз одному из моих крестьян.

Но даже так наш строй держался. По крайней мере пока.

Я остался позади первой линии — там, где самое место для командира, а не мишени для первого же удара. Не потому, что боялся боли — за прошедшие недели я тешил себя мыслью, что уже пообвыкся с жестокостью нового мира.

Я понимал, что мертвый Стратег совершенно бесполезен, в отличие от живого. У меня была задача иного толка — видеть картину боя, пока остальные видели лишь то, что творилось прямо перед их носом.

А картина эта быстро переставала мне нравиться.

Жмых, надо отдать ему должное, оказался не полным дураком. Заметив, что атака в лоб захлебнулась о щиты, он рявкнул что-то своим людям, и часть банды тут же перетекла в сторону, обходя наш строй с фланга. Быстро у них это сделать, впрочем, не получилось.

Земля в том месте, у самой кромки болота, давно превратилась в вязкую жижу. И это стало неприятным открытием для врага.

Именно этого я и ждал.

— Держать центр! — скомандовал я своим, одновременно делая шаг в сторону, туда, где под слоем свежесорванного мха скрывалась вырытая узкая канава, утыканная заострёнными кольями.

Вырыть настоящую «волчью яму» у нас бы не хватило ни времени, ни сил. Да и замаскировать её непросто. Вместо этого мы выкопали несколько узких траншей, шириной всего со штык лопаты.

С виду ровный, ничем не примечательный участок земли. А на деле —