Принц Дарий - Alex Nik

еще во дворце? Лучше бы грешники, потому что во дворце мне со сломанным хребтом делать нечего. Самое лучшее, что там со мной сделают, это отравят, потому что вся эта дворцовая тусовка не упустит возможности отомстить мне за те фокусы, что я с ними проделывал.

Стоп! А почему у меня не вызывает никаких чувств эта поганая, лживая толпа отцовых лизоблюдов? Почему мне не хочется их убить? Почему я спокойно обсуждаю их и при этом не слышу скрежета своих зубов? Это ненормально! Это не я. Святой ветер, вразуми свое дитя. Что со мной? Зачем ты сотворил это со мной? Для каких-то своих целей или от скуки?

— Варая, когда он придет в себя?

Стоп. Отцовский голос я ни с каким другим не перепутаю, а значит, все-таки хребет сломали. Да-а-а-а-а, шкафчик можно больше не заполнять, хотя самый верхний его ящик все еще остается пустым. Все равно толку от него больше нет. Неплохо было бы послушать, что обо мне думают и говорят, пока считают меня временно выпавшим из гнезда сознания, может, и нарою что-то душесогревающее для приятной смерти. Почему же мне так хочется улыбнуться? Я вроде умирать собрался, а мне совсем не страшно. Да-а-а-а, похоже, мне, когда били по хребту, еще и голову задели, и, судя по невесть откуда взявшемуся желанию постоянно держать на лице гримасу удовольствия и счастья, весьма прилично. Ладно, все, хватит причитать. Давайте, мои ушки, слушайте внимательно, что скажет о произошедшем со мной и моих перспективах лучшая лекарка империи Варая, а вдруг….

— Варая, когда он придет в себя?

Император, как всегда, влетел в помещение на полной скорости и, прежде чем кто-то из консилиума из трех лучших знахарей империи успел открыть рот, чтобы ему ответить, уже сидел возле сына и смотрел на них взглядом человека, который готов услышать правду, даже если она его не обрадует. Но они, все равно, очень сомневались, что после вынесения своего вердикта покинут дворец на своих ногах. Вероятность, хоть и маленькая, того, что их могут и вынести, и дай Святой ветер, чтобы головой вперед, а не ногами, все же существовала.

— Все вон, — тихий голос Вараи услышали все находящиеся в комнате.

Двое знахарей начали степенно удаляться из комнаты, мысленно благодаря ее за свое спасение. Вслед за ними также плавно и тихо к выходу потекли Тени — охрана императора. Нельзя было не заметить, что плавность их походки и скорость движения в разы возрастала на выходе, порог комнаты преодолевался ими в затяжном прыжке газели, из последних сил старающейся оторваться от неумолимо догоняющих ее львов. Даже сам император чуть было не тронулся вслед за ними, но вовремя спохватился и успел сделать вид, что просто наклонился к сыну.

— Итак, — тихие шаги Вараи по комнате, а особенно какое-то зловещее выражение ее красивого лица не предвещали ничего доброго, — мой император, у меня для Вас есть хорошая новость, а за ней полная неизвестность. Пожалуй, начну с хорошей. Как Вы знаете, Вашего сына покарал Святой ветер, поразив его молнией, но он не убил и даже не покалечил его, а даже наоборот, дал ему своего рода перерождение. Наверное, на то у него были свои причины, и нам остается только догадываться, какие именно.

— Варая, что за чушь? Какой Святой ветер? Что за чепуха? Зачем ему мой сын? Какое перерождение? Я…

— Кор, рот закрой! Да, я твоя любовница, но это совсем не значит, что я дура. Ты знаешь хоть одного человека, который после удара молнии остался бы в живых?

— Ну, вроде нет, а что?

— А то, что теперь ты, благодаря этому случаю, можешь полностью очистить Дария ото всех его бывших прегрешений, да к тому же объявить его чуть ли не святым!

— А храмовники?

— А ты к ним Ботоса пошли с радостной вестью! Хм…

— Глава тайной канцелярии на побегушках у императора к храмовникам? Бред.

— Значит, гонять его за вином в подвал — это нормально, и загонять потом бедную свинью в тронном зале собаками — это нормально, а….

— Все понял. Все сделаю. Ботос будет очень рад прищемить яйца Епископу. Но я что-то не совсем понял, что там с неизвестностью?

— Он скоро придет в себя, но будет ли он прежним Дарием, я не знаю.

— То есть? Ты боишься, что он станет другим, что его характер станет лучше? Так радоваться же надо.

— Идиот! Прости, Святой ветер! Кор, я этого не боюсь! Я боюсь, что будет еще хуже!!!

— Куда еще хуже, Варая? Не смеши меня! Дальше уже некуда. Я уже решил, что отправлю его в монастырь. Давай сделаем так: как только он придет в себя, ты вызовешь меня, и я с ним переговорю. И если посчитаю, что улучшений нет, он тут же отправится в монастырь.

— Но он будет очень слаб, он…

— Варая, мне все равно, что с ним потом будет. Для меня он будет уже мертв. Все, закончили разговор. Я жду от тебя посланника.

Звук удаляющихся шагов подсказал мне, что отец вышел из комнаты. По-моему, последний ящик шкафа полный, впрочем как и крыша шкафа тоже. Мое поведение нужно в корне менять, я в монастырь не хочу. Мне всего десять лет. Что я там делать буду, черт побери? Стоп, во-первых, я уже изменился, но, во-вторых, я пока и сам не знаю как. Хм, глупо конечно, но я рад этому. Мне очень интересно узнать, кем же я стал, если, как сказал отец, хуже дальше некуда⁈ А если лучше, то насколько? Решено, буду вести себя хорошо, чтобы не загреметь в монастырь. Тумана в мыслях резко прибавилось, и я понял, что скоро должен отключиться. По-моему, я как-то рановато пришел в себя и начал так напрягать мозг. Ну и ладно. Когда приду в себя, обязательно буду вести себя хорошо. Главное — не забыть отца спросить о том, что значит вести себя хорошо.

Император скучал. Даже более того, он очень скучал по той жизни, когда был еще совсем молод, полон сил и надежд, когда ему еще не было и двадцати пяти лет. А теперь что? Проблемы, одни проблемы. Как же хочется, чтобы жизнь не неслась вскачь и сделала хотя бы маленькую передышку.

Мысли о предстоящей войне на севере проливались чудодейственным бальзамом на его измученное сердце. Кровь, вопли умирающих врагов и такая долгожданная победа! Звучит завораживающе. Но проблемы с Дарием перечеркивали все и делали бессмысленной эту войну. Раньше он никогда не задумывался о том, что будет с империей после него. Смешно размышлять об этом, когда всем хорошо известно, что никто из императоров раньше не доживал и до сорока пяти лет.