Ещё не люди - Михаил Валерьевич Булыух

Камень оказался довольно красивым. Я долго держал его в руке, ощущая себя идиотом. Прошло еще какое-то время, но ни дорог, ни пластика, ни металла, ни дыма от человеческого костра или следа рубки дерева я так и не увидел. Даже животные вокруг часто выглядели знакомыми только в общих чертах: млекопитающее, птица или змея — пожалуйста, а конкретный вид определить не получалось.

Окончательно меня убедил пепел. Утром стояла обычная жара, мы кормились на деревьях, потом воздух постепенно стал мутнее, а с неба посыпалась тонкая серая пыль. Сначала редко, затем гуще. Она оседала на листьях, шерсти, ветвях и воде, отчего группа заметно заволновалась. Некоторые самки прижимали детенышей плотнее, старшие особи постепенно повели всех прочь, а Дебил пытался избавиться от серого налета, резко дергая плечами и мотая головой; один особенно энергичный рывок едва не отправил его вниз, после чего он вцепился в ветку и долго сидел, недовольно косясь на дерево.

Где-то далеко несколько раз прокатился низкий грохот, от которого птицы срывались с ветвей целыми стаями. За лесом поднималось темное облако. До этого момента я еще держался за мысль о какой-нибудь безумной, но современной версии происходящего. Теперь совокупность всего остального уже не оставляла ей приличных шансов.

Неизвестная древняя обезьяна, непривычные животные, полное отсутствие любых следов человека и активный вулканический ландшафт могли существовать вместе и в современности, но шанс становился настолько мал, что цепляться за него было смешно. Если слово «проконсул» вспоминалось правильно, я находился не просто в прошлом, а в такой его глубине, где до появления человека оставалось больше времени, чем человеческий разум вообще привык воспринимать всерьез.

Я сидел на ветке, смахивал серый порошок с предплечья и впервые сформулировал вывод без всяких оговорок: я в прошлом. Рядом Дебил пытался стряхнуть пепел с головы, для чего яростно трясся всем телом, потерял равновесие, едва не упал и обиженно заверещал на дерево, словно виновато было именно оно.

Каким образом я сюда попал, яснее не стало. Я вполне мог умереть, а происходящее действительно напоминало какое-то совершенно ненормальное перерождение, но кто это устроил, зачем и почему из всей прошлой жизни оставил мне знания о мире, аккуратно вырезав из памяти меня самого, я понятия не имел.

Попытался вспомнить последнее мгновение прошлой жизни. В голове что-то мелькнуло — свет, испуг, резкое движение, — а затем снова исчезло. Пришлось отложить тайну до появления дополнительных данных, другими словами, скорее всего, навсегда.

Зато возникла другая мысль. Если я действительно оказался где-то за миллионы лет до человека, то у меня имелось такое преимущество, какого еще никогда ни у кого не было: я знал, чем все закончится.

5.

В тот день я решил ускорить эволюцию. Сейчас это звучит несколько самонадеянно, тогда казалось совершенно логичным.

Что принципиально отличает человека от окружающих меня волосатых граждан? Инструменты, огонь, речь, передача знаний, сложное общество. Начать следовало с самого простого — с камня, благо камней вокруг хватало.

Я выбрал два подходящих у ручья, спустившись на землю и стараясь не отходить далеко от ближайшего ствола. На земле мне не нравилось. Остальные тоже предпочитали иметь рядом путь наверх, а уж я прекрасно понимал, что крупный хищник способен превратить первое технологическое достижение цивилизации в очень питательный завтрак.

Положил один камень на землю, второй взял в руку. Как делаются каменные орудия, я представлял приблизительно: нужно ударить по какой-то площадке под каким-то углом, после чего получится отщеп. Или не получится. На этом глубина моих познаний заканчивалась, но первые люди тоже вряд ли располагали инструкцией.

Первый удар ничего не дал. После второго в ладонь неприятно отдало, а третий оказался настолько сильным, что верхний камень соскользнул и чуть не попал мне по пальцам.

Рядом уселся Дебил. Конечно. Если в лесу происходило что-нибудь бессмысленное, он появлялся первым. Подошла Мелкая, еще две молодые особи наблюдали сверху.

Я ударил снова, и на этот раз край одного камня треснул. Небольшой отщеп отлетел в сторону, я замер и поднял его. Край действительно был острым, не как нож, но гораздо острее обычного камня.

Сердце забилось быстрее. Я провел отщепом по коре, оставив глубокую царапину, затем попробовал подрезать тонкий побег. Работало плохо, медленно, неудобно, но работало.

Дебил протянул руку. Я показал ему край, еще несколько раз поскреб им кору и протянул камень, надеясь на величайший момент передачи технологии.

Он схватил осколок, понюхал, лизнул и засунул в рот.

Я попытался отнять. Дебил отвернулся, защищая добычу плечом, и принялся жевать. Камень оказался несъедобен, и через несколько секунд он выплюнул его вниз, где отщеп исчез среди корней и листьев.

Я полез искать, но не нашел. Так закончилась первая каменная индустрия, на все существование которой ушло минут десять.

Следующий отщеп я сделал через несколько дней, потом еще один. Проблема состояла не в том, что камень нельзя расколоть. Можно, даже сравнительно легко, если повезет. Проблема была в том, что дальше с ним делать.

Резать мясо особого смысла не имело, потому что мяса у меня практически не было. Обрабатывать дерево получалось, но зубами и руками для большинства доступных задач выходило быстрее. Носить отщеп с собой оказалось еще смешнее: для движения по деревьям мне требовались руки, причем все и желательно одновременно.

Камень можно было сунуть в рот, но после первого же длинного перехода идея переставала казаться гениальной. Никаких карманов, сумок, поясов или даже нормальной веревки не существовало. Оставить хороший камень на месте и вернуться тоже можно было лишь при условии, что группа вообще когда-нибудь вернется именно сюда.

Получалось, технология уже существовала, а технологической системы еще не было.

6.

С огнем я решил не мелочиться. Раз уж каменный век оказался не настолько прост, можно сразу перейти к главному.

Огонь решал почти все: защиту от хищников, тепло, приготовление пищи, возможность дольше оставаться на земле, обработку древесины и свет. Стоило получить его, и дальше развитие, как мне казалось, должно было пойти гораздо веселее.

Проблема заключалась в отсутствии самого огня. Я знал несколько способов его получения: трение, удар камня о камень, кремень и пирит — кажется, — лук с веревкой и деревянным сверлом, а наверняка существовало еще что-то, чего сразу не вспоминал. В двадцать первом веке список выглядел внушительно.

В раннем миоцене выяснилось, что между фразой «потереть две палочки» и костром располагается довольно много неприятных подробностей. Для начала требовались подходящие палочки, причем сухие. В