Не идеальный мир для демониста! №1 - Иван Клепачев

Всего на мгновение.

Как будто монитор моргнул.

Буквы поплыли, снова собрались.

Я моргнул тоже. Потёр глаза.

Экран вроде нормальный.

Но там, где было моё заранее подготовленное «разорвать связь», вдруг оказалось другое предложение.

На правильной латыни.

Без ошибок.

И слишком гладкое, чтобы его мог слепить автор pdf.

— Не беси меня, — прошептал я ноутбуку.

Ответа, разумеется, не последовало.

А вот мозг, видимо, решил, что раз уж я полез в сказку по уши, надо играть по правилам.

Я поймал себя на том, что читаю именно эту, чужую фразу.

Буква за буквой.

Слово за словом.

Язык не спотыкался.

Горло не саднило.

Фраза шла гладко, как давно выученная.

Хотя я её не читал раньше.

На последнем слове воздух хлопнул.

Не громко.

Но ощутимо.

Как если бы рядом резко закрыли вакуумную банку.

Свечи вспыхнули ярче, вытянулись в тонкие столбики огня.

В ушах зашумело, будто я внезапно нырнул под воду.

— Стоп, — сказал я.

Но голос утонул в вате.

Пол под ногами качнулся.

Комната поехала в сторону, как вагон метро, резко взявший разгон.

Экран ноутбука превратился в размытую полосу света.

Я попытался сделать шаг назад.

Мел хрустнул под пяткой, и в этот момент по кругу побежала тонкая, почти невидимая искра.

Не вверх, не вниз — по линии.

Как по проводнику.

У меня на секунду заложило дыхание.

Пахло уже не парафином.

И не кофе.

Железом.

Горячим, влажным железом.

Как будто только что открыли очень старую рану.

— Достаточно, — выдохнул я, оборвав текст.

Но воздух не послушался.

Слова рассыпались.

Меня дёрнуло вперёд.

Будто кто‑то взял за грудки и дёрнул в центр круга.

Тело не пошло.

А вот всё остальное — да.

В ушах одновременно взвыло и хлопнуло.

Пространство скрутилось в тугую спираль.

На долю секунды я увидел — именно увидел, не придумал — как линия мела под ногами превращается в сияющую дугу, а нарисованные символы «проседают» вниз, обнажая под собой что‑то вроде схемы, сотканной из света и тьмы сразу.

В середине стоял я.

И кто‑то ещё.

В чужом слое.

Силуэт на границе видимости.

Высокий, узкий, как спичка, воткнутая в глаз.

Никаких рогов, хвостов и пафоса.

Просто чёрная фигура в белом свете.

Она наклонила «голову».

Мир хрустнул.

Свет погас.

──────────────────────────────

Я не сразу понял, что сижу.

Колени ныли.

Спина ломила, как после ночёвки на полу.

Первое, что я ощутил, — сырость.

Холодная, липкая.

Она просачивалась сквозь джинсы, будто я уселся на мокрый камень.

Второе — запах.

Не ваниль, не кофе, не пыльный ковёр.

Плесень.

Сырая, уверенная в себе плесень старого подвала.

Где‑то рядом вяло капала вода.

Окей, — подумал я.

Либо это самая странная паническая атака в моей жизни, либо… Либо.

Я открыл глаза.

Потолок оказался очень близко.

Низкий, из грубого камня.

Между плитами — потёки.

В углу — крохотный тусклый огонёк.

Не лампа, не светодиод.

Настоящий огонь.

Факел.

Я моргнул ещё раз.

Для надёжности.

Картина не пропала.

Квартира в панельке как‑то плохо сочеталась с грибком на сводчатом потолке.

Я повернул голову.

Шея отозвалась болезненным хрустом.

В поле зрения вошли грубые каменные стены, кованая дверь с прорезями и цепи.

Много цепей.

Толстые, ржавые звенья, закреплённые в полу и стенах, часть натянута куда‑то вперёд.

Я попробовал пошевелиться — и только тогда понял, что руки не просто затекли.

Они были прижаты к чему‑то твёрдому, холодному.

Металлические обручи на запястьях. Щёлкнуло внутри. Не мистикой. Пониманием.

Меня привязали.

Я осторожно опустил взгляд.

Вместо своего старого, затёртого ковра — круг.

Выцарапанный на камне.

Не мел, не маркер.

Глубокие, неровные борозды.

Внутри круга — я.

В чём был.

Футболка, джинсы, носки, один из которых уже успел промокнуть и липко холодил пятку.

На полу — какие‑то символы, похожие, но не идентичные тем, что я рисовал дома.

Как если бы кто‑то взял ту же «архитектуру», но набросал по‑своему.

Огонёк за дрожащим пламенем факела метался по линиям, заставляя их казаться живыми.

Я сглотнул.

Горло было сухим, как будто я читал вслух час без перерыва.

— Так, — хрипло сказал я. — Это уже не смешно.

Голос отдался в камне глухим эхом.

На него сразу откликнулись другие звуки.

Шепот.

Шорох одежды.

Кто‑то там, за границей круга, шевельнулся.

— Он очнулся, — прошептал высокий голос. Девчачий. Молодой.

— Рано, — отозвался другой, хриплый и недовольный.

— Я же говорил, надо было ещё крови.

— Ты говорил, что и так хватит, — вспыхнул третий, нервный. — И не ной.

— Тихо. Я хочу услышать, как он заговорит.

Тот самый, первый, оказался ближе всех.

В поле зрения медленно, осторожно вошёл силуэт.

Я поднял глаза.

Передо мной стояла девушка.

Лет девятнадцать, максимум двадцать.

Светлые волосы убраны в тугую косу, на плечах — тёмная мантия с вышитым узором по краю.

В руке — книга, старая, в кожаном переплёте, которая казалась ей почти тяжёлой.

Глаза… Глаза смотрели так, как мои клиентки смотрели на меня, когда верили, что я сейчас вытащу их из болота судьбы.

Только тут в этом взгляде ещё была дикая усталость и упрямство.

Она оглядела меня с ног до головы.

Задержалась на футболке с потёртым логотипом.

На джинсах.

На носках.

Брови дрогнули.

— Он странный, — шёпотом сказала она, не отводя от меня взгляда.

— Духи часто принимают непривычные формы, — проворчал кто‑то слева.

— Особенно если ритуал был… нестандартным.

Я повернул голову в ту сторону.

В тени стоял мужчина в потерявшей цвет сутане, с тугим ремнём на животе.

Лицо впало, под глазами — мешки, на шее — кожаный шнурок с медным знаком.

Нечто среднее между сельским священником и библиотекарем, который слишком часто спит в архивах.

Чуть дальше виднелся ещё один — здоровяк в кожаной куртке поверх кольчуги, с мечом у бедра.

Он смотрел на меня так, как охранник ТЦ смотрит на школьников у витрины с айфонами.

Я сглотнул ещё раз.

Попробовал откашляться.

— Простите, — хрипло сказал я. — А вы… кто?

Девушка чуть отшатнулась, но тут же взяла себя в руки.

Жестко сжала книгу, выпрямила спину.

— Я, — важно произнесла она, — Элия фон Райхер.

Наследница боковой линии Дома Райхеров.

И та, кто призвал тебя, дух.

Я моргнул.

Снова. Медленно.

Потом позволил себе очень честный, очень человеческий вопрос:

— Чего, блять?

Девушка дёрнулась, словно я плеснул на неё холодной водой.

Мужик в сутане зло цыкнул.

— Смотри, как разговариваешь с призвавшей! — гаркнул он. — Ты в круге, ты связан договором, дух! Здесь твоя воля — ничто!

Я опустил взгляд на цепи. Потом — на выцарапанные символы. Потом снова на