Идущий тропой мертвых 8 - Зигмунд Крафт

Для начала, как стартовую точку он воссоздал квартиру в Ильмарине. Но она виделась какой-то серой, тоскливой и одинокой. Без Авера и Райнес здесь было неуютно, пустота давила.

Меня удивило, что он выбрал именно такой образ.

— Почему? — я повернулся к нему, осмотревшись.

Но он так и не понял, что я хочу от него услышать. Просто квартира, где он жил последнее время, как и его близкие.

— Да нет же! Почему здесь так тоскливо?

Он смолк ненадолго, внимательно смотря на меня, а потом подошёл к окну, за которым даже вида не было, лишь белый туман.

— Это моё постоянное состояние. Оно редко меняется.

М-да. Это же Энгван, и чего я ожидал? Он всегда корчил из себя страдателя превозмогателя. Колючка.

Интересно, а какая у меня стартовая точка?

Меня Арлейн представлял цветным, ещё и светящимся, немного выше, чем я есть. Лучик света, цвет в мире монохрома, ну-да, ну-да… В целом мне даже понравился этот образ, я выглядел старше.

Банк данных этого парня представлял из себя поле с пожухлой, но всё же зелёной травой. Этот вид простирался до горизонта и всё пространство изрыто кротовыми норами. Или для гольфа лунками, ещё на такое похоже. В некоторых лежали шарики, кубики и прочие многогранные объекты. Естественно, каждое было воспоминанием. На этот раз воспринимались они не как цвет, а как тепло.

Пока летал над полем, моё внимание привлекла одна лунка. От неё очень сильно фонило чем-то противоречивым — боль, тоска, грусть, но при этом счастье, трепет и любовь. Естественно меня разрывало узнать, что именно вызвало такие противоречивые и сильные эмоции.

Там находился красный пластиковый кубик. Вроде мягковатый, но подсохший, когда другие были вполне сочными. Мне пришлось приложить немного усилия, чтобы снять кожуру. Как и с Ибранином, оно начало растекаться а потом съело меня.

Я осмотрелся. Какая-то лачуга из говна и палок — видно, что строили наспех. В единственном помещении у стены стояла кровать, два сундука и стол со стульями посередине. Всё самодельное.

На широкой кровати лежала бледная эльфийка, а сам Арлейн сидел за столом. Он выглядел ненамного моложе меня, лет пятнадцать. Его лицо уже было таким знакомым, полным высокомерия и злобы. Интересно, он родился с таким выражением?

Эльфийка застонала и зашевелилась. Арлейн подорвался, чтобы подбежать к ней и упасть на колени рядом.

— Лира, Лира, — начал он причитать. — Ты как?

Говорил негромко, будто боясь разбудить. А девушка скривилась, словно снился кошмар, либо что-то болело. Она в целом выглядела болезненно. Чем больше проходило времени, тем активнее становились её движения, пока действительно не проснулась и не закричала.

— Лирель! — воскликнул испуганный мальчик и побледнел от ужаса. Собственно, я сам ощутил себя некомфортно, так как знал это имя. Это старшая сестра Арлейна. Когда она погибла, он стал главой рода, заняв её позицию.

А ещё из-за движений с неё сползло одеяло и я увидел, как через сорочку начала просачиваться кровь. Похоже, рана вновь открылась. Как рассказывал парень, ей нанёс глубокие порезы магический зверь, появилась инфекция, от которой она и умирала. Долго и мучительно.

— Беги! Бегите! — кричала девушка. Похоже, у неё было бредовое состояние.

— Лира, попей! — Арлейн поднёс ей какую-то бурду, налитую из заварного чайника. Цвет мне не нравился, слишком чёрный.

Больная только сглотнула и тут же закашлялась. Паренёк применил силу, чтобы напоить сестру, но та почти половину по итогу выплюнула. Реально, будто это болотная грязь, ил. Что за бурда⁈

Но через какое-то время пришли совсем маленькие Райнес и Авер, восьми и двух лет. Парень запретил им входить, пока Лирель не успокоилась и не уснула. Они тихо пообедали какой-то кашей, судя по постным лицам, невкусной. Переговаривались о том, что не могут найти лекаря, никто не хочет им помогать. А последнее купленное лекарство совсем не работает. Согласно моим познаниям в алхимии, та бурда вряд ли была лекарством, детей просто обманули взрослые.

На ночь Райнес и Авер достали из сундуков плащи, расстелили на этих самых сундуках, да так и легли. А Арлейн расположился на плетённом коврике из обрывков ткани у постели больной. Собственно, утром Лирель перестала дышать. Оставшиеся дети крепко обнялись, по щекам Арлейна текли слёзы. Райнес пыталась его утешать, болтала о том, что скоро Лира проснётся и расстроится, что он плачет. Авер был слишком мал, чтобы в принципе что-то понимать. На этом воспоминание закончилось.

Даже мне стало больно от такого воспоминания, глаза увлажнились. Когда я вернулся в реальный мир, веки Арлейна были опущены, а из-под них текли слёзы. Я сказал, что закончил, попросил прощения и поспешил уйти из его комнаты.

Я сам ощущал себя тошно и хотел немного успокоиться в одиночестве. При первом же погружении в хранилище извлёк такое тяжёлое воспоминание. Уметь надо. Потому решил его не трогать, пока он не будет готов.

Глава 2

Преодоление ментального блока очень утомляющее занятие. Это как пытаться удержать постоянно выскальзывающий из пальцев подтаявший лёд. Сложно сохранять нейтральное состояние духа и подавлять раздражение. Ещё хуже то, что всё это происходило на уровне восприятия, а не физического мира.

Я то держал за руки Мэйна, то мы сидели спина к спине — в любом случае тренировка выдалась непростой. Это было чертовски сложно! Дотянуться своей препраной до головы Мэйна не проблема, а вот вскрыть её будто невозможно. Я мог бы воспользоваться Рэем и своей связью с ним, но сейчас не битва, а тренировка.

Это похоже на то, как стоя на носочках, пытаешься куда-то дотянуться, но касаешься едва-едва, невозможно зацепиться, не то что ухватиться и залезть. Так оно ещё и будто соскальзывает. Невыносимо раздражающе.

Мы занимались этим с самого лета, прошло уже полгода. Я даже сам поражался своей настойчивости, что не бросил это гиблое дело. Зачем пытаюсь, я ведь не чистый менталист, ну не моё это, значит. Не чистое ли безумие? Повторение одного и того же в надежде иного исхода. Смирение и очередной повтор. Я даже не сразу понял, что ухватился за некую расщелину и подтянулся, забравшись в пещеру. Всё это по ощущениям, естественно, как то происходило в моём восприятии.

«… ослабло… Это невозможно. Может я и правда зря пытаюсь заставить его сделать это? Лишь домыслы…»

Я распахнул глаза и в удивлении уставился на Мэйна. Мы сидели в данный момент напротив