Король старьевщиков - Кассандра Клэр

ляпнуть «после резни в Сияющей галерее». Несмотря на то что Конор не уклонялся от разговоров о нападении на Дворец и убийстве маленькой принцессы из Сарта, он не любил вспоминать о том дне. Ему до сих пор снились кошмары, и он просыпался с криками; Кел, который спал в одной комнате с принцем, потом долго лежал без сна, напряженно прислушиваясь к дыханию Конора. Только после того как принц засыпал, он мог закрыть глаза.

Защита, ответный удар. Конор проворно пригнулся, отпрянул. Его лицо оставалось непроницаемым.

– Кучка трусов, – бросил он. Он имел в виду владельцев хартий, одиннадцать самых влиятельных семей Кастеллана. – Половина из них, по-моему, уверены, что их всех перебьют в тот момент, когда они переступят порог Маривента.

Кел мог бы возразить на это, что страхи аристократов отнюдь не беспочвенны: в последний раз, когда они собрались в Маривенте на пир, их действительно едва не перебили.

– Разумеется, никто не признается в том, что это и есть главная проблема. Они постоянно находят себе оправдания: дела, загадочные болезни. Но Майеш распустил слухи о том, что я намерен сделать важное объявление, так что на этот раз любопытство вынудит их прийти.

Несмотря на мрачные настроения на Горе, Конор твердо решил, что ежемесячные собрания в Палате Солнечных Часов должны возобновиться как можно скорее. Он лично посетил всех глав семейств и напомнил им о том, что они не могут вечно прятаться по домам, как крысы в норах, а, напротив, должны вести себя решительно и выступить единым фронтом. В стране всегда действовали шпионы, которые, естественно, активизировались сейчас, когда правительство Сарта давило на Кастеллан, словно пресс для винограда. Принц прозрачно намекнул: если шпионы доложат своим хозяевам, что правящий класс Кастеллана до смерти напуган, в итоге всем будет только хуже.

– Да, твое объявление прозвучит как гром среди ясного неба, – заметил Кел.

Конор попытался нанести вертикальный удар; Кел парировал его выпад из четвертой позиции. Принц бросил на Ловца Мечей пронизывающий взгляд.

– Ты обеспокоен. Считаешь, я поступаю неправильно?

– Нет, – ответил Кел. – Но аристократы могут со мной не согласиться. В последний раз, когда ты сообщил, что женишься с целью решить проблемы государства, это плохо кончилось.

«Плохо» – это было еще слабо сказано. «Плохо» – это массовое убийство в Сияющей галерее, причина ночных кошмаров Конора. И причина, по которой Кел не только воздерживался от вопросов, но и вынужден был хранить собственные секреты. У него теперь имелось гораздо больше секретов, чем ему хотелось бы.

– Знаешь, это не только мое решение. Я принял его, посоветовавшись с Джоливетом и Майешем. И с матерью. Что касается отца… увы, придется им поверить мне на слово.

Да уж. На следующий день после убийств в Галерее король удалился в Северную башню и с тех пор не покидал ее. Слуги приносили ему пищу; он не выходил, не показывался, не разговаривал, не реагировал, когда к нему обращались. Майеш говорил, что это шоковое состояние – он называл болезнь короля «кататонией», – и уверял, что, подобно любой другой болезни, со временем оно пройдет.

И все же правду о состоянии короля тщательно скрывали. Кроме Кела, только Конору, Майешу, Джоливету и королеве было известно о том, что он не говорит, что «указы короля», исходящие якобы из Северной башни, на самом деле были указами Конора и что принц составлял их с помощью советников.

– Да, – кивнул Кел. – По-моему, обидно. Тебе все это время удавалось избежать войны с Сартом только благодаря своим дипломатическим способностям и стараниям. – Работа до рассвета, искусно составленные послания, извинения, не содержавшие признания вины, уступки без капитуляции. – Но никто не узнает о том, что это твоя заслуга. По крайней мере, Семьи Хартий не узнают.

– Возможно, – пожал плечами Конор. – Но я прекрасно знаю, что такое шантаж. – Его улыбка была грозной, как блеск клинка. – Сарту плевать на смерть принцессы. Они рады, что получили предлог, позволяющий предъявлять нам требования. А как только ты попадешься на крючок шантажисту, ты пропал. Он не оставит тебя в покое, он будет приходить снова и снова, будет требовать больше, и неважно, сколько ты заплатишь. Сарт не возьмет и не исчезнет в один прекрасный день, как это сделал Проспер Бек.

Проспер Бек. Иногда Келу трудно было поверить в то, что преступник, с которым он когда-то заключил сделку, чтобы спасти жизнь и рассудок принца, просто покинул Кастеллан. Именно появление Бека привело Кела в темный мир Короля Старьевщиков: Бек вздумал соперничать с Андрейеном, и Король Старьевщиков поручил Келу выяснить, кто именно на Горе финансирует разнообразные криминальные предприятия Бека. Кел тогда решил, что Бек – это более жестокая и опасная версия Короля Старьевщиков, преступник, не связанный кодексом чести, в отличие от Андрейена. Темная лошадка, непредсказуемый человек, способный на все.

Конор продолжал говорить о Сарте; Кел заставил себя забыть о Беке и сосредоточился на словах принца.

– Единственный способ сдержать Сарт – это продемонстрировать силу, дать им понять, что связываться с нами не стоит. Когда я заключу этот брак, страна получит деньги и военные корабли; после этого шантажировать нас станет слишком опасно. – В его серых глазах вспыхнули странные огоньки. – Кстати, о браке. Скоро приедет Артал Гремонт. Нам всем придется готовиться к нескончаемой демонстрации триумфа. Леди Аллейн превратит помолвку дочери и свадебные торжества в настоящий спектакль.

Кел на долю секунды помедлил и не успел отразить колющий выпад Конора; Конор постучал по его куртке острием учебного меча, защищенным специальной накладкой, словно говоря: «Будь внимательнее».

Кел деревянным голосом произнес:

– Ты прав, это будет ее триумфом. Наконец она достигнет того, к чему стремилась: выгодно выдаст Антонетту замуж. Интересно, на что леди направит свою энергию после того, как высохнут чернила на свидетельстве о браке.

– Думаю, сделает все возможное, чтобы захватить руководство чайной хартией Гремонта, ведь ей мало своей собственной, – усмехнулся Конор. – Придется мне внимательнее следить за этими двумя. Такие огромные богатства и власть, сосредоточенные в руках одной семьи… нет, это не к добру. Но, по крайней мере, Антонетта – девушка не амбициозная, – добавил он, – хотя мамаша наверняка начнет ее подстрекать.

Не амбициозная. Именно так все думали об Антонетте; и только Кел знал, что все ошибаются. Он помнил, как она сказала ему о том, что хочет контролировать шелковую хартию. В другой раз она заметила, что ее мать считает неприемлемым передать управление предприятием незамужней женщине, однако после свадьбы она сможет самостоятельно вести дела и распоряжаться состоянием до совершеннолетия наследников. Итак, Антонетта готова была связать свою жизнь с