Изгой Высшего Ранга III - Виктор Молотов

А теперь эти трудности пришли. Настоящие. С запахом гари, ожогами на руках и звоном в ушах от близкого взрыва.

И оказалось, что в реальности всё совсем не так героически выглядит. В реальности ты сидишь на больничной кушетке, трясёшься от страха и думаешь о том, как бы сбежать подальше от этого кошмара.

— Если вы действительно думаете о том, чтобы уйти, — Дружинин сделал паузу, — то не думайте. Делайте. Прямо сейчас. Напишите рапорт о переводе в другую команду, ректор подпишет без вопросов.

Саня вскинул голову, не веря своим ушам. Он ожидал уговоров, давления, может быть, даже угроз. Но не этого.

— У Глеба сейчас тяжёлые времена, — продолжил куратор. — И они станут ещё тяжелее, прежде чем станут легче. Ему нужны по-настоящему верные люди рядом. Те, которые поддержат его и в разломе, и в обычной жизни. Те, на кого он сможет положиться в любой ситуации. А не те, кто сбежит при первых серьёзных проблемах. Такие только навредят.

Слова ударили больно. Потому что были правдой. Саня и сам это понимал, но боялся признать.

Он уже бежит при первых серьёзных проблемах. Именно это он сейчас и обдумывает. Именно к этому его толкает страх.

Дружинин замолчал, давая всем время подумать.

Саня закрыл глаза и попытался разобраться в себе.

С одной стороны — ему страшно за своё будущее. Он не хочет умирать так рано. Возникло желание спрятаться, убежать, оказаться как можно дальше от всего этого безумия. Найти тихое место, где никто не будет пытаться его убить.

С другой стороны у него есть мечта. Стать сильным магом. Войти в историю. Сделать что-то важное и по-настоящему значимое. Не прожить серую жизнь посредственности, а оставить след.

Мечта или безопасность?

С одной стороны — сложный выбор. С другой — очевидный.

Перед глазами всплыло видео с Дворцовой площади. То самое, которое разлетелось по интернету в первые же часы после разлома. Кто-то из зевак снимал на телефон, трясущимися руками, сквозь толпу.

Глеб сидит у колонны после смерти Громова. Вокруг царит хаос, крики, паника. Все орут ему, что он погибнет. Что Пустые не выживают при принятии Дара. Что он сумасшедший, самоубийца, идиот.

А он не слушает.

Просто протягивает руку, ничего не боясь. И принимает Дар сильнейшего мага за всю историю человечества.

Саня помнил своё состояние, когда смотрел это видео в первый раз. Мурашки бегали по коже. Сердце колотилось, как бешеное.

Вот это — настоящая смелость. И именно так должен поступать настоящий герой. Ведь, как говорил Сане отец, герой — не тот, кто не боится. А тот, кто боится, но всё равно делает то, что должен.

Глеб тогда рисковал всем. И выиграл.

А Саня что? Испугался одного взрыва и готов сдаться? Готов предать человека, который ни разу его не подвёл? Сбежать, поджав хвост, как трусливая шавка?

Нет.

Нет, чёрт возьми. Он не для этого прошёл отбор в лучшую академию страны. Не для этого умолял Дружинина включить его в команду.

Страх никуда не денется, и это нормально. Это то самое, человеческое. Но страх — ещё не повод сдаваться. Страх — это просто ещё один враг, которого нужно победить.

— Простите, Андрей Валентинович, — голос Дениса прервал молчание.

Парень поднял голову и посмотрел куратору прямо в глаза. Несмотря на бледность и слабость после истощения, взгляд у него был твёрдым.

— Вы правы. Глебу сейчас нужна поддержка. Он должен знать, что у него есть друзья, на которых можно положиться в любой ситуации. Верные друзья, которые не предадут и не сбегут.

— А ещё которые могут сами за себя постоять, — добавила Лена.

Саня повернулся к ней. Голос у неё всё ещё подрагивал, руки всё ещё дрожали, но в глазах появилась решимость. Злость на саму себя.

— Я сегодня чуть не погибла из-за того, что растерялась, — продолжила она. — Стояла столбом, пока Денис нас спасал. Больше такого не повторится. Я буду тренироваться, пока не научусь реагировать так же быстро, как он.

Денис кивнул, принимая её слова.

И тут все посмотрели на Саню. Он молчал ещё несколько секунд. Не потому, что сомневался — уже нет. Просто подбирал слова. Хотел сказать правильно и не так пафосно, как в прошлый раз. А честно.

Он медленно сжал кулаки. Почувствовал, как напряглись мышцы, как выпрямилась спина.

— Вы все правы, — сказал он, и собственный голос показался ему чужим. Твёрже, увереннее. — Я испугался сегодня. Сильно испугался, не буду врать. Думал о том, чтобы уйти. Но…

Он посмотрел на Дениса, потом на Лену, потом на куратора.

— Если мы будем бояться и отступать каждый раз, когда становится тяжело, то никогда не достигнем того, о чём мечтали. Никогда не станем теми, кем хотим стать. Я остаюсь. И в следующий раз, когда прилетит, я буду готов. И этот разговор больше никогда не повторится, я вам обещаю.

— Хорошо. Тогда отдыхайте. Завтра будет не менее тяжёлый день, — кивнул Дружинин.

* * *

Охранники академии подошли всего через три минуты, так что долго их ждать не пришлось. Двое крепких мужчин в тёмно-синей форме с гербом академии на рукаве. Они осмотрели коридор, заглянули в разгромленную комнату, переглянулись.

— Оцепите периметр, — скомандовал один из них в рацию. — Никого не впускать и не выпускать из общежития до прибытия следственной группы.

Я стоял у стены и смотрел на то, что осталось от моего жилья. Обугленная кровать, разнесённый стол, копоть на потолке… Блин, чуть не забыл!

Метнулся к шкафу — вернее, к тому, что от него осталось. Дверцы сорвало взрывной волной, учебники разбросало по полу.

Но шкатулка Громова оказалась цела. Лежала под грудой обгоревших книг, даже не поцарапанная. Видимо, защитные чары Громова настолько хорошо сработали.

Снова осмотрелся. Печальное зрелище всё-таки. Ведь ещё час назад здесь было уютно. Мы сидели, ели пиццу, смеялись над тупыми шутками Дениса. А теперь… Надеюсь, с ребятами и правда всё в порядке. Ожоги — это ерунда, целители вылечат за пару часов. Куда больше я переживал за их ментальное состояние.

Всё-таки не каждый день тебя пытаются взорвать.

Одно дело — монстры в разломах. К этому готовишься, этого ожидаешь. Ведь эти монстры созданы только для того, чтобы убивать. Ничего личного. Мы выходим на охоту, зная правила игры.

Другое дело — когда навредить пытаются люди. Те, с кем ты учишься в одной академии, ходишь по одним коридорам, ешь в одной столовой. Те, кто улыбается тебе в