Вперед в СССР! Том 3 - Михаил Ежов

под контроль выживших бандитов. Их, к слову, больше, чем я поначалу думал. А всё потому, что на огонёк подтянулись недоноски, скрывавшиеся в темноте на периферии парковки.

Четверо.

Все — тупые, агрессивные.

С примитивными дубинками, кастетами, ножами.

Итак, что там шаман говорил? Мы находимся в районе Трёх Пиков. А вон и они — неотъемлемая часть горной гряды на горизонте. Доминируют над местностью. И да, всем заправляет преступный клан некоего Адбихра Как-Его-Там.

Мне нужно допросить «языка».

Неспешно топаю к одному из грабителей — тому, что с ножом-кастетом. Отмечаю про себя, что не все орки покрасились в красный.

Приказываю отложить оружие, сесть на асфальт.

Гратх послушен.

— Мне нужен ресторан под названием «Изысканная кухня Эртахара».

— Ресторан? — опешил орк. — Да это дешёвая забегаловка, там полрайона уже отравилась!

Значит, Адбихр не от хорошей жизни там прячется. Или отсиживается, не суть. Гастрономические изыски этого товарища не привлекают. Не сегодня, во всяком случае.

— Веди, — приказал я.

Орк, кряхтя, поднялся, придерживая простреленное плечо. Его морда, испещрённая шрамами и ритуальными скарификациями, исказилась в гримасе боли, но в глазах стояла пустота — полная покорность. Моя ментальная хватка была железной.

— Пешком. Близко, — буркнул он, кивнув в сторону гигантских, уродливо нависавших над узким переулком зданий.

Я отпустил остальных с командой забыть о случившемся и драпать подальше. Они разбежались, как тараканы. Оставив кабриолет на разорённой парковке, я двинулся за своим «проводником», сжимая в кармане куртки рукоять револьвера. Воздух снова сгустился, но теперь это была не просто вонь — это был запах жизни, кипящей в каменных джунглях, не предназначенных для человека.

Дома здесь были сложены из грубого, пористого камня и потемневшего от копоти металла. Дверные проёмы поднимались на три-четыре метра в высоту, были неказистыми, но невероятно широкими, будто рассчитанными на существ в латах. Окна, похожие на бойницы, зияли в стенах на уровне моей груди, и оттуда лился тусклый, мерцающий свет масляных ламп или дешёвых люминофорных шаров. С потолков, натянутых между фасадами, свисали гирлянды просмоленных канатов и проводов, а под ногами вместо асфальта лежали неровные каменные плиты, между которыми стояли лужи неопознанной жидкости.

Мы шли по коридору, созданному не архитектором, а самой жизнью — тесному, грязному, душному. Где-то на высоте второго этажа, на самодельных балконах и галереях, сновали тени. Слышался громкий орский хрип, смех, лязг металла. Иногда на меня сверху падал тяжёлый, любопытный взгляд, скользил по моей фигуре — единственному человеку в этом море мускулов и злобы, — но мой спутник, пусть и раненый, шёл уверенно, и это, видимо, служило какой-то защитой. Здесь знали своих.

Повороты следовали один за другим, лабиринт сжимался. Я чувствовал себя букашкой, забредшей в каменные дебри, выточенные для великанов. Пропорции были вывернуты наизнанку: невероятная высота при давящей, тесной ширине. Казалось, вот-вот из-за угла появится какой-нибудь циклопический грузовик и раздавит все эти лачуги, но нет — он бы просто не пролез.

Наконец, мой проводник остановился у неприметного арочного проёма, завешенного засаленной, протёртой до дыр кожей. Из-за неё лился тусклый жёлтый свет, доносились приглушённые гортанные крики и звон посуды.

— Здесь, — орк хрипло выдохнул. — «Изысканная кухня».

По тому, как он это сказал, было ясно — изысков тут не было и в помине. Я кивнул, ослабил ментальный контроль.

— Вали. И чтоб я тебя больше не видел.

Он не заставил себя ждать, растворившись в темноте переулка. Я глубоко вдохнул. Воздух пах жжёным мясом и чем-то кислым, вроде просроченного супа. Время действовать. Раздвинув тяжёлую кожаную штору, я шагнул внутрь.

Мне открылся ресторан.

Такой, каким его представляли гратхи.

Крепкие дубовые столы, словно вырезанные из цельного куска дерева, врастали в пол массивными ножками, из-за чего смахивали на фантастические грибы. К стенам были прибиты держатели с коптящими факелами. И да, стены были каменными. Ну, или облицованными плиткой «под камень».

А ещё мне понравилась люстра.

Настоящая, средневековая. Эдакое колесо с вагоном свечей. Воск плавится, стекает на люстру, оставляет причудливые наслоения.

А в самом зале пируют орки.

Иначе не скажешь.

Пустых столиков нет, полный аншлаг. Утробный смех, громкие разговоры, в дальнем углу компания что-то хором напевает…

Я что, попал на съёмки фильма Питера Джексона?

При моём появлении разговоры стихли.

Орочья братия дружно уставилась на чудо в перьях. Людьми в этих кварталах отродясь не пахло. Большая часть советских граждан не покидала окрестностей посольства.

— Тварь неподалёку, — шепнул мне на ухо Чу.

Фамильяр принял свой любимый образ летающего хомяка, но сейчас его видел только я. Чупа сделал почётный круг под люстрой и завис посреди зала, грозно сверкая красными очами.

Я направился к барной стойке по проходу.

За каждым моим движением следили десятки любопытных глаз.

Логика эмиссара оставалась для меня загадкой. У подселенца была конкретная цель, местный шаман-отступник, так с какого перепуга он отирается в этой дикой корчме?

Эмиссары, вошедшие в полную силу, но ещё не мимикрировавшие, выглядят специфически.

Ни за людей, ни за орков эти существа не сойдут.

Я чётко понимал — тварь находится вовсе не за одним из этих дубовых столов. Тогда где? Вариантов немного — подсобка, сортир, кухня.

Повадки эмиссаров мне известны. Эти сволочи либо выполняют некую миссию, либо адаптируются и укрепляют организм. А для этого им надо жрать. Преимущественно живой корм. Но и мясо на кухне сгодится.

Туалет находился в закутке возле барной стойки.

Я прикинул, что оттуда можно добраться на кухню за считанные секунды, но я и без того привлекаю много внимания. Придётся действовать хитростью.

Скрывшись за дверью коридора я сделал вид, что направляюсь в сортир, а сам распространил вокруг волну апатии и нежелания присматриваться к окружающим. Перехватил одного из поваров, заставил его вооружиться тесаком для рубки мяса и направиться в сторону холодильников. Револьвер сейчас находился в подмышечной кобуре, под лёгкой ветровкой, и в глаза не бросался. Руну я запихнул в один из карманов.

Картину на кухне я видел глазами гратха.

Звон посуды, шкворчание, пар и дым, тлеющие угли под очагами, без устали что-то шинкующие повара. Всего трое, но работали мужики слаженно, профессионально.

Направляюсь в глубину ресторана.

— Теплее, — подсказал Чупа.

Оказавшись на кухне, я занялся манипуляциями.

Гратхи дружно меня не замечали, а тот, что с тесаком, осматривал подсобку. Я видел происходящее его глазами. И в эту секунду что-то шустрое ломанулось от большого, распахнутого настежь холодильника, к задней двери.

Выдаю импульс.

Повар метнул тесак.

Хорошо метнул — тесак врезался в дверное полотно, зацепив плечо эмиссара.

Я обогнул чан с мясным варевом, нырнул в проём