Выжить в битве за Ржев - Августин Ангелов

пожалуйста, разберитесь побыстрее, товарищ младший лейтенант госбезопасности. Надеюсь, вы хорошо понимаете, что очень скоро на этом участке вовсю заработают немецкие контрснайперы. Фрицы обязательно среагируют на мое появление. Немцы очень педантичны. Они этого так не оставят. И нужно срочно усилить нашу группу метким стрелком.

Ловец апеллировал к холодному расчету и ответственности особиста. Допустить, чтобы немцы ликвидировали перспективного снайпера, пусть и не совсем пока понятного происхождения, но явно союзного, — это был бы провал для контрразведки, курирующей всю эту особую операцию.

Орлов медленно надел очки. За круглыми стеклами его серые глаза прищурились, в очередной раз оценивая Ловца.

— Вы предлагаете инициировать розыск и переподчинение конкретного бойца на основании газетной заметки, — констатировал он. — Боюсь, что очень быстро найти его не получится. Потребуются запросы в редакцию газеты, потом в штабы на месте. Время, которого у нас, как вы правильно заметили, может и не быть. По нашим данным, немцы уже начали принимать те меры, о которых вы упомянули. Так что я вынужден настаивать, чтобы для прикрытия вы пока взяли с собой хотя бы кого-то из пополнения. Среди сибиряков есть несколько неплохих стрелков, бывших охотников.

— Ладно, посмотрим, кто нам может подойти. Но все-таки я прошу вас отправить запрос и найти Николая Денисова, — настаивал снайпер.

Орлов еще секунду внимательно смотрел на него, потом кивнул, сказав резко, как бы отсекая дальнейшие обсуждения темы:

— Хорошо, товарищ Ловец, я отправлю запрос, раз вы почему-то привязались к этому бойцу, но, результат гарантировать не могу.

Ловец лишь кивнул, принимая условия:

— Понимаю.

Когда Орлов ушел, в блиндаже воцарилась тягостная тишина. Смирнов, молча наблюдавший за разговором, невесело усмехнулся.

— Напряг ты его, браток, — тихо сказал он, скручивая очередную самокрутку. — Розыск бойца по фронту — это тебе не сапоги новые искать на складе по размеру. Но, мысль здравая. Молодой снайпер нам бы в команду не помешал. Тем более сейчас, когда мы уже, наверняка, на примете у фрицев.

Ветров, чистивший свой автомат ППШ, лишь покачал головой, но в его глазах читалось одобрение. Им, профессиональным диверсантам, идея заполучить в команду еще одного специалиста по снайперской стрельбе для прикрытия от немецких контрснайперов казалась безупречной с тактической точки зрения.

Ловец не ответил. Он снова взял в руки свою СВТ-40, проверяя винтовку перед боевым выходом, но мысли его были далеко. Он запустил поиск деда. Теперь все зависело от расторопности бюрократической машины НКВД и от того, насколько точны были его воспоминания. Не перепутал ли он дату выхода той заметки?

Подготовка к очередной вылазке к немецким позициям заняла у разведчиков не больше получаса. Они должны были разведать результаты артналета и попробовать взять «языка», захватить какого-нибудь немца для допроса, желательно связиста. Ведь любой связист всегда знает больше, чем рядовой окопный солдат.

* * *

Снова пошел снег, и переход через нейтральную полосу прошел, как по нотам. Ловец вел группу по уже изученному маршруту, минуя самые опасные участки. Смирнов и Ветров ползли за ним, как тени, их движения были почти бесшумными. Несмотря на снегопад, воздух оставался очень морозным, и хруст снега на этом морозе казался Ловцу преувеличенно громким.

Они достигли окраины немецких позиций. Картина после артналета оказалась удручающей даже для врагов. Несколько пулеметных гнезд, отмеченных разведчиками в прошлый раз, были разрушены прямыми попаданиями. От узла связи тоже почти ничего не осталось. Разрывы снарядов просто смели все антенны. Но жизнь там теплилась: солдаты суетились, отчетливо слышались команды, немцы пытались восстанавливать связь. Именно здесь, в полуразрушенной траншее, ведущей к развалинам блиндажа, им и повстречалась цель. Двое немецких солдат, один с катушкой кабеля, второй с карабином наперевес, осторожно пробирались к месту разрыва провода.

Решение было принято без слов. Ловец жестом указал Смирнову и Ветрову на связиста с катушкой, а сам прильнул к прицелу «Светки», выбрав в качестве цели солдата с карабином. «Язык» был важнее простого пехотинца. Выстрел Ловца, приглушенный глушителем, выданным Орловым к новой винтовке, но все-таки не полностью бесшумным, слился со звуком удара приклада Ветрова по каске второго немца. Связист рухнул с тихим стоном. А его охранник был мертв. Работа заняла меньше минуты. Смирнов быстро заткнул связисту рот и связал, пока Ветров обыскивал мертвеца. Ловец, не опуская винтовки, страховал напарников. Немцы были заняты устранением последствий артобстрела, но все равно тревогу могли поднять в любую секунду.

— Готово, — прошипел Смирнов, перекидывая оглушенного и связанного «языка» через плечо.

— Отходим! — скомандовал Ловец.

Они двинулись назад тем же путем, но теперь, обремененные пленным, они утратили темп. Продвигаться назад им приходилось гораздо медленнее. И именно тогда их заметили.

Глава 14

Из немецкого пулеметного гнезда на левом фланге, уцелевшего после артобстрела, ударила длинная очередь. Пули прошили воздух над головами, впиваясь в мерзлую землю позади них и слева, пока в стороне на несколько метров от разведчиков. Похоже, кто-то из немцев все-таки разглядел ползущие фигуры, пробирающиеся назад к своим окопам. Фрицы явно усилили наблюдение вдоль переднего края.

— Рассыпаться! — дал знак Ловец, бросаясь в ближайшую воронку.

Но, Смирнов с оглушенным пленником на спине проигнорировал команду рассредоточиться по разным воронкам, последовав за Ловцом. Тут совершил ошибку и Ветров. Он отполз в соседнюю воронку, но вместо того, чтобы затаиться там, высунулся и дал пару коротких очередей из своего ППШ в сторону вспышек вражеского пулемета. Разумеется, не попал, зато окончательно демаскировал группу Ловца. Немцы подняли тревогу. В небо взвилась осветительная ракета. Белый холодный свет залил нейтральную полосу, выхватывая из снежного сумрака воронки, в которых они прятались. Пулеметчик прицелился получше и перенес огонь в их сторону, строча по краю воронок и вышибая пулями мерзлую землю с кусочками льда.

— Наверное, придется его бросить! — сквозь зубы выдохнул Смирнов, имея в виду пленного немецкого связиста, который начал постепенно приходить в себя после обморока, вызванного ударом.

Ловец посмотрел на «языка», потом взглянул на светящуюся ракету, медленно опускающуюся на парашютике и делающую серое и мрачное небо хмурого и снежного февральского утра непростительно ярким.

Вдруг сзади них раздался одиночный винтовочный выстрел. И немецкий пулеметчик, увлеченный стрельбой по их воронке, неожиданно прекратил огонь.

— Выжидает, падла, когда мы вылезем, чтобы наверняка. Патроны, гад бережет, — зло прошептал Смирнов.

Надев на ствол своего автомата чью-то пробитую каску, которая валялась в воронке, он начал осторожно поднимать ее. И тут пулемет «заговорил» снова. Одна из пуль попала в