Проект: "Возмездие" Книга 6 - Игорь Игоревич Маревский

— Сверху! Он… — раздался второй хлопок. — Чёрт, он сверху!

Я зарядил дробовик и спрятался за стеной, когда застрекотала первая очередь. Ублюдки открыли ответный огонь, но мне удалось насчитать всего два действующих автомата. Остальные были или мертвы, или лишились конечностей и не могли атаковать. Я дождался, пока их бойки сухо застучат, и, выглянув, открыл огонь. Затяжной битвы, как бы хотелось гончим, у нас не получится. Человек в форме храбро принял выстрел на грудь, но не вынес неимоверной тяжести бытия и дроби и повалился на спину.

В ту же секунду моё оружие дало понять, что боезапас иссяк, и, убрав его в инвентарь, я воспользовался клинками. Старый знакомый офицер к тому времени уже успел вставить новый магазин и приготовился к стрельбе. Я приземлился на асфальт и вместо того, чтобы бежать прямиком на выстрелы, засеменил по дуге, по пути бросив в противника армейский нож.

Он попал прямиком в винтовку, и тот едва не выронил её из рук. Этого оказалось достаточно, чтобы мне удалось приблизиться и, не сбавляя скорости, вонзить оба клинка ему в грудь. Мужчина смотрел на меня глазами, полными ужаса, а изо рта выстрелил кровавый фонтанчик. Я злобно оскалился, проворачивая сталь и доставляя ему предсмертные муки.

Что, скотина, с другой стороны стола не так приятно сидится?

Он скривился в гримасе агонии, а когда я надавил сильнее, человек испустил последнее дыхание и вернулся в принтер.

Кровь, слишком много крови и оторванных конечностей. Только что, всего меньше чем за минуту, мне пришлось убить шесть человек, принадлежавших к специальному отделу военной полиции. Этот факт не должен вскрыться ни при каких обстоятельствах, а значит, придётся немного прибраться и инсценировать криминальную разборку.

Из подъезда выглянул Баух, которому, судя по внешнему виду, стало уже немного лучше. Мужчина осмотрел поле битвы, увидел меня с окровавленными клинками и едва сумел сдержать рвоту.

— Не стой там, иди сюда и помоги. Найди в машине шланг для бензина и слей всё в канистру.

— В моей машине такой есть, и я так полагаю, она мне больше не пригодится? — поинтересовался Баух, хоть и сам прекрасно знал ответ на этот вопрос.

Я молча кивнул и принялся раскладывать трупы по машинам. Всё должно выглядеть как кровавая расправа, причём жестокая. Пришлось отрезать несколько рук для верности и разложить их, словно это работа показушного и больного ублюдка. Пускай думают на банду Кая, так всем будет проще.

Когда мы наконец закончили, я вытер руки об одежду трупа, отошел на безопасное расстояние и коротко выдохнул. А как хорошо всё начиналось. Мы летели на ВР-1, полные энтузиазма и новых надежд, а когда увидели целый город, аж сердце замерло на мгновение. Чистый, красивый, никаких варваров, торговых кланов и боевых ежей — ничего подобного. Однако в конечном счёте все пришло к одному и тому же.

Я выбил искру клинками, проводил огонёк взглядом, а когда он добрался до автомобилей, то приподнял ворот куртки, засунул руки в карманы и пошёл отсюда прочь.

Глава 10

Баух сидел на стуле в гостиной Фокс и крепко сжимал обеими руками чашку с горячим чаем. Он смотрел на восходящий от жидкости пар уже какое-то время и старался не уснуть. После его опиоидного захода наступила вполне естественная абстиненция. Он сказал, что мало чего помнил о том, что происходило на пути сюда, и старался об этом не думать. Я сначала подумал, что его опоила ныне покойная Розалия, но доктор отчаянно признался, что принятый им наркотик — дело его собственных рук.

Причём до этого никогда подобным не занимался и просто хотел расслабиться и отправиться в другой мир. Фигурально выражаясь. Эта не была попытка самоубийства, скорее наоборот — он хотел жить, только не в этом мире и в не этом теле, которое теперь ненавидел всеми фибрами своей души.

Я позволил ему принять душ, закинуться фармакологией, чтобы облегчить похмелье и даже заварил ему чай из пакетика с пылью. Однако время постепенно подходило к концу, как и моё терпение. Я не собирался выступать в качестве психотерапевта, как покойная шлюха, да и Кай уже трижды звонил, требуя ответов. Хватит, пора платить информацией за спасенную жизнь.

Я поставил перед Баухом стул спинкой вперёд, удобно устроился и заговорил:

— Ну, может, уже расскажешь, зачем ты сбежал и почему тебя так сильно хотят вернуть обе стороны?

— Зачем я сбежал? — повторил мои слова мужчина и, так и не сделав ни глотка, поставил кружку на стол. — От кого именно сбежал? Что тебя интересует?

Ох уж эти интеллигенты, их душевные копания и философские рассуждения, на которые у меня не было ни времени, ни желания это всё выслушивать. Я выхватил чашку из его ладоней, поставил на невысокий столик и заставил доктора прийти в себя.

— Значит так, сейчас за тебя одновременно хотят и гончие, и ватага Кая, поэтому скажу прямо. Мне одинаково плевать и на тех, и на других, да и на тебя тоже, на самом деле. Единственная причина, почему я рисковал жизнью, спасая того, кто и сам жить не хочет — это моё состояние, о котором ты уже догадался. Если хочешь покончить с собой, нажраться ещё таблеток или сидеть и рефлексировать — вперёд и песней, но у меня времени на это нет. Поэтому к главному вопросу: что со мной происходит?

Баух ошарашенно смотрел на меня, услышав такое откровение, а затем кивнул, словно смирился со своей участью, и посмотрел на поверхность стола, где стоял полученный от старушки термос. Он взял его, с интересом покрутил перед глазами, а затем кончиком указательного пальца подцепил несколько капель из него и положил на язык. Я сидел молча и не мешал ему заниматься делом, наконец сумев его вывести из транса.

Лицо доктора изменилось. Он перестал жалеть себя, а в глазах появилась искорка профессионального интереса. Прочь полетел и тёплый плед, которым тот укрывался в приступе похмельной меланхолии. Я всегда говорил, что лучше заниматься делом, нежели сидеть и терзать себя за потраченному впустую время. Видимо, всё же оказался прав.

Доктор бесцеремонно схватил меня за запястье, похлопал по венам, а затем сгрёб со стола всё ненужное и поставил туда портативную лабораторную центрифугу. Угу,