Проект: "Возмездие" Книга 4 - Игорь Игоревич Маревский

Я кивнул и окинул взглядом здание:

— Что ты об этом думаешь? Обо всём этом.

— Ты об уровне технологий? Моя теория строится на том, что в городе мы встретим нечто подобное на каждом шагу. Не ожидаю техноутопию, но думаю, пора настраивать разум на поглощение информации. На Втором рубеже я получил более широкий доступ к инфополю.

— Инфополю?

Трев покачал головой и уточнил:

— Киберпространство. Ты ведь не знаешь, почему система вырезала всех конструкторов на ВР-3? И почему даже местные стараются не сильно отсвечивать? Всё дело в киберпространстве и инфополе. Для создания сценариев мы подключаемся к первому и используем мощь второго. Представь, что киберпространство — это безграничная вселенная, но она пуста. Там нет ничего, кроме холодной тьмы. А инфополе — это хранилище материала, как шахта, извлекая из которой ресурсы, мы создаём сценарии. Так вот, на Третьем рубеже, несмотря на всю мою фантазию, я мог создавать лишь простенькие конструкты, а здесь, ещё при первом погружении, ощутил всё богатство инфополя.

— А как это связано с удалением ветки конструкторов?

Трев посмотрел на проходящую мимо женщину, которая явно пришлась ему по душе, и продолжил:

— Официально система, конечно же, ничего не объясняла, но думаю, дело в том, что мы стали слишком глубоко погружаться в киберпространство. Видишь ли, моя теория в том, что там внутри лежит целый мир, наполненный миллиардами, а то и триллионами полуразумных организмов. И такой уровень понимая и развития технологий недопустим для средневековья ВР-2 или варваризма ВР-3.

— То есть ты хочешь сказать, что вы зашли слишком далеко?

— Начали заходить, да, но система вовремя отсекла нас. Новых конструкторов больше нет, по крайней мере здесь, а те, что остались, рано или поздно сами вымрут. В любом случае — это всего лишь теория, подтвердить или опровергнуть которую можно будет лишь добравшись до Города.

— Целый мир, говоришь? — я удивлённо присвистнул. — Почему эти слова отзываются у меня странным эхом, будто разумом понимаю, о чём ты говоришь, но никак не могу представить и описать?

— Вот! Да? У тебя такое же? Слушай, Смертник, может, ты и сам конструктор?

— Нет, я фарматех, Трев, — рассмеялся я. — Это то ли чувства, то ли фантазия разыгралась. Но в остальным, думаю, ты прав. На рубежах мы касаемся всего лишь малой части того, что нас будет ждать в Городе. Вопрос остаётся в другом: сможем ли мы это осознать, и не сожрёт ли оно нас?

Мы подошли к дверям Санктуума, и Трев с серьёзным выражением лица ответил:

— Это зависит от того, как хорошо мы будем готовы к принятию тайны. Так что время ещё есть.

Я молча кивнул, и мы зашли внутрь.

Атмосфера внутри не располагала. Ещё с порога на нас устремили свои взгляды местные операторы, которые всё больше и больше казались мне близнецами. Даже Азалия впервые встретила меня не так холодно, а ведь тогда я всё ещё был обычным смердящим рабом. Заметил, как они пялились на расправившего плечи Мышь и пренебрежительно цокнули.

Поставил галочку, что, если появится местный Дьякон и система выдаст приказ на очистку, пожалуй, этих операторов спасать не стану. Ну да и пришёл я не за ними. Пытаться выудить у них информацию о местоположении Азалии равносильно безумию, поэтому буду искать её сам.

— Рассказывай, как всё было.

Трев посмотрел по сторонам, а затем, прищурившись, кивнул в сторону бара:

— Привели её полуживую, она к тому времени почти сдалась. Операторы считали индекс, что-то пробурчали и унесли её во-о-о-о-н в ту комнату.

— Не вижу, — я пытался понять, куда он указывал.

— За баром, отсюда плохо видно, идём, покажу.

Операторы заметили, как мы, включая массивного ежа, куда-то пошли, и, спешно встав у нас на пути, поинтересовались:

— Вас загрузить в сценарий?

— В сценарий загрузить? — повторил мужчина за коллегой.

— Святая система, да вы точно роботы. Могу поклясться, что если снять с тебя все эти шмотки и заглянуть внутрь, обнаружу целый моток проводов.

Мужчина не оскорбился и ответил:

— За нанесение ущерба оператору Санктуума возлагается штраф в виде «ежификации».

— Ага, а теперь пшёл прочь с дороги, я за Азалией.

— Может, всё же сценарий? — настояла вторая, явно добавляя ситуации и без того загадочной атмосферы.

— Эй, ну вы чего там? — раздался недовольный голос клиента. — Нам долго ждать?

Они посмотрели на меня, на них, затем снова на меня, и, поморщившись, отступили. Вот и правильно, идите, отрабатывайте корпоративный договор. Интересно, а им вообще чем платят?

— Как думаешь, чем им платят? — спросил Трев, явно проявляя скрытые псионические способности.

— Плевать. Пускай хоть осколками несбывшихся надежд. Идём, пока они не загрузили тех уродов и не начали снова капать на нервы.

Мы подошли к двери, о которой говорил Трев, и я без раздумий постучал. Интересно, а где местный Толстый? Где охрана? Посмотрел по сторонам и заметил несколько крепких мужчин, но в целом все вели себя адекватно. Боязнь перед кланом? Одно дело — бездушная система, раздающая задания, другое — вполне реальные наёмники с вполне реальными ножами.

— Как ты думаешь, она…

Не успел Трев договорить, как дверь открылась, и раздался знакомый голос Азалии.

— Вы уже…ой! — она спешно скрылась и, выглянув одним глазом, прошептала. — Смертник, зачем ты пришёл?

Я опешил, услышав такие слова, и с ухмылкой ответил:

— И мы тебя рады видеть, Азалия. Может, всё же откроешь дверь и впустишь нас внутрь?

На мою попытку войти она отреагировала резко и, надавив на дверь, сказала:

— Сейчас не самое лучшее время, Смертник, извини, но, может быть, в другой раз? Я не в самой лучшей форме.

Прищурился и настороженно спросил:

— С тобой всё в порядке? Прошло уже больше двух недель с того момента, как мы тебя видели в последний раз. Ты не обязана, конечно, к нам возвращаться, но мне надо знать, что с тобой всё в порядке. Ты мне жизнью обязана. Тебя здесь насильно держат?

Азалия на мгновение отвлеклась на какой-то шум и быстро закивала:

— Насильно? Нет! Просто… я ещё недостаточно восстановилась. Я навещу вас, Смертник, правда. Всё оказалось намного сложнее, чем предполагалось. Ну о том, о чём мы тогда говорили. Мне нужно ещё многое сделать, чтобы вернуть себе прошлую жизнь.

— Ладно, но