Войд. Том 2. Новые возможности - Алекс Бредвик

Но в конечном итоге меня хватило ещё на два часа бега. Уровень радиации уже зашкаливал, моя броня еле-еле выдерживала такой высокий фон. Ещё немного, и я тоже начну поглощать радиацию, а в моём организме начнут накапливаться ненужные радикалы, от которых потом сложно избавиться. А дальше будет только хуже.

Когда я в первый раз рухнул, меня подхватил тот самый гигант, который расчищал мне путь. Неудивительно, что именно он меня схватил, ему ведь поставили такую задачу… Но что-то мне подсказывало, что он сейчас негодует из-за этого, надо бы извиниться перед ним, хотя бы…

— Прости… — еле слышно сказал я, что даже меня самого удивило. — Не думал, что так быстро лишусь сил…

— Знаешь, — без какого-либо отвращения проговорил воин, — смотря на тебя, я вспоминаю себя на первом курсе и начинаю завидовать. Мне тогда досталось задание по охране какого-то заключённого на космическом корабле… Его доставляли из точки «А» в точку «Б», а я просто стоял в карауле. А у тебя такое приключение! Столько рисков для жизни! Столько незабываемых впечатлений! Такой огромный боевой опыт! Ты вообще молодцом держишься, так что не надо тут принижаться и извиняться, особенно перед простолюдином, Ваше Высочество.

Последние слова он сказал с явной издёвкой, но не чтобы меня обидеть, а чтобы показать, что он знает, кто я такой на самом деле. И это меня сильно удивило. Никто, кроме Грома, не знал, что я — аристократ, а он обещал не говорить об этом, а я ему верю, не думаю, что он болтал о том, что я — аристократ.

— Как ты узнал? — всё так же слабым, но несколько удивлённым голосом с толикой заинтересованности спросил я.

— Узнал про что? — удивился воин, ответив мне вопросом на вопрос, и тут до меня дошло, что он просто пошутил.

— Ничего, — усмехнулся тихо я. — Не обращай внимание.

Хорошо, что он всё-таки пошутил. Чем меньше людей знает, что я — аристократ, тем меньше у меня проблем. А его вопрос… Значит, он реально просто пошутил. Возможно, он меня назвал так, потому что нёс на себе, а не из-за моего происхождения… Хотя всё возможно, надо будет в случае чего походить, послушать, что обо мне судачат, может, и проболтался Гром.

От прежнего леса уже мало что оставалось. Большая часть деревьев была без ветвей, на вообще всех деревьях посшибало листья, так что… Чувствовалось, что тут прошла война, чувствовалось, что тут произошло что-то очень и очень страшное.

— Внимание! — обратился снова ко всем Гром. — Подошли к точке столкновения взрывных волн… Сейчас будут ужасные разрушения и сильные изменения ландшафта. Всем подготовить сервоприводы и выставить настройки на драйв режим.

После этих слов я почувствовал, как боец, несущий меня, начал двигаться быстрее… Настолько быстрее, что сложно было даже себе представить. Но и уровень радиации начал очень стремительно возрастать. Но это были лишь мелочи, цветочки, как говорят урусы, ягодки ещё впереди.

Стоило нам приблизиться к точке соприкосновения волн, как мы начали скакать по каменным валам, земляным наростам, сотням деревьев, сложенных в одной кучке… Казалось, что этого просто не может быть, но всё же это было реальностью. Но для меня она оказалось не особо долгой.

— Контакт! — со страхом, истерией и гневом верещала разведчица, что кружила где-то вдалеке, забивая своим страхом весь мысле-канал. — Они используют крейсеры! Сейчас будет жарко! Ищите укрытия!

— Мать вашу! — рыкнул Гром. — Всем спрятаться в расщелинах и никому не высовываться! Это приказ!

— Ну что, малыш, — с какой-то заботой сказал воин. — Вот и настала пора нам разделиться.

— В каком смысле? — удивился я, говоря уже более похожим на мой старый голос.

— В прямом, — спокойно ответил он, сбрасывая в расщелину глубиной десять метров. — А сейчас я тебя накрою… Так ты точно будешь в безопасности. Гром сказал, ты — ключевая фигура, твою сохранность надо обеспечить, вот только не сказал зачем… Ладно, пойду тоже искать место чтобы спрятаться. Кстати, я — Носорог, а ты — Войд. Будем знакомы и, надеюсь, еще увидимся.

— Ага, — как-то отрешённо сказал я, поднявшись на ноги, а потом стало неожиданно темно.

Уровень радиации стал чуть-чуть снижаться, это радовало, значит, его основной источник — радиоактивный снег. Вот только… Всё равно я поймал немаленькую дозу. Надо будет зайти в медицинский пункт, сделать реструктуризацию клеток, чтобы убрать изменённые, мне лейкемия или рак не нужны.

Земля начала трястись, я это чувствовал даже через мягкую подбивку брони. Включив фонарь на шлеме, я присмотрелся. Земля осыпалась, мелкие камни, что были возле моих ног, мелко дрожали. Значит, противник начал бомбить, но пока ещё очень и очень далеко… Возможно, опять по крепости.

Самое противное было в том, что я был слеп. Не в смысле глазами, я ими сейчас всё видел и с их помощью смог понять, что нас бомбят. Нет, меня словно отрубило от системы, от общего мысле-канала, словно какая-то непреодолимая преграда встала между мной и всеми остальными, хотя это было не так… Внутри чувствовалась пустота, словно вырвали кусок…

— Прот… нач… л… ить! — обрывки каких-то слов непонятно от кого начали раздаваться у меня в голове. — О… и… няли… ают… пр… ысл… нал!

Сложно было разобрать, что хотел передать говорящий, был бы я обычным человеком, точно бы не смог. Но я был не совсем обычным, у меня была система, способная по обрывкам сообщения распознать, что именно хотел передать говорящий.

Сначала убрались все помехи из эфира, отфильтрован белый гауссов шум, после этого начался перебор всевозможных слов и словосочетаний, чтобы можно было понять хоть примерный смысл сказанного. Системе потребовалось всего несколько секунд на то, чтобы распознать сообщение, новых не поступало, значит, она не загружалась лишними данными.

Противник начал бомбить! Они поняли! Знают про мысле-канал!

Система ошибиться не могла, а значит, противник знает про нашу связь, знает, как мы все соединены одной сетью, знает, что мы используем прототип гештальт-сознания… Но вот они им обладают, знают, как именно переносятся мозговые сигналы от особи к особи, а значит, знают и применяют меры противодействия по отношению к нам. Дело приобретало скверный характер…

Земля начала трястись ещё сильнее, ещё больше комьев осыпалось, погружая меня в тёмные пучины. Лёгкая клаустрофобия закралась и застряла в моих мыслях, в моём сознании. Я гнал прочь всё это, но… Страх быть погребённым заживо оставался, страх быть мёртвым лишь из-за того, что просто хотел спастись.

Но эта дрожь ещё лишь цветочки. Ягодки только появляются…

Глава