Возмездие - Роман Феликсович Путилов

Я лежал, боясь даже дышать. На крыльце кто-то ругался не по-русски и звал какого-то Балапана. Водитель молился, скрючившись за машиной и прижав к себе автомат, а где-то уже выли многочисленные сирены, и я решил не шевелится и беречь силы.

Тело мертвого сержанта оттянули в сторону и на меня уставились, который раз за вечер, автоматные стволы.

— Ты кто?

— Дружинник. — руку поднять сил уже не было, и я просто мотнул головой в сторону красной повязки.

— Ты стрелял?

— Я ни в кого не стрелял. Это ваш водитель стрелял. — я кивнул в сторону водителя, который сидел на подножке своего автомобиля и что-то объяснял двум серьезным дядькам видимо начальникам — Нафиг мне ваши разборки с применением оружия, своих забот полон рот.

Один из полицейских с сомнением посмотрел на кучу свежих гильз, валявшихся сбоку от моего распростертого тела и потянул мне руку:

— Вставай давай. А что от тебя так мочой несет? Что, от страха обделался?

— Это от вашего мочой несет, а я обделаться не успел, все раньше закончилось.

— Это от вашего несет…- я кивнул в сторону убитого полицейского.

— Ты что, хочешь сказать, что сержант Бойко в бою обоссался? –вопрос от коллег убитого на посту правоохранителя прозвучал очень недобро.

— Я хочу сказать, что, непосредственно перед своей героической смертью, товарищ сержант Бойко испражнялся на труп поверженного врага.

— Зачем? — я сумел изумить видавших виды полицейских.

— А я откуда знаю? Может у вас, в полиции, ритуалы такие? Ну, типа «съешь печень врага и тебе перейдет его сила», или «обмочи труп врага и того в рай не пустят».

Полицемеры переглянулись, после чего, очень вежливо попросили меня подождать в сторонке, пока дознаватель меня допросит. К тому времени стоны на крыльце прекратились — раненого бородача застрелили, когда узнали, что врача не будет, единственная в районе машина неотложки занята на другом вызове.

К тому времени привезли полицейскую собаку, которая сразу взяла след с крыльца, не обращая внимания на свежий труп, потянула своего проводника вглубь мрачного дома. Проводник, впрочем, вернулся через несколько минут, сообщив, что лежки бородачей в этом доме нет, и нападавшие пришли с другого места, пройдя дом насквозь и заранее перепилив решетку лоджии первого этажа, но преследовать последнего бандита он в ночное время не будет, так как бородатый оставил в качестве привета растяжку, и лишь осторожность собаки, вовремя остановившейся, спасло специалиста-кинолога от погибели.

В общежитие я попал через пару часов, успев промерзнуть насквозь и тысячу раз пожалев, что не сбежал с места происшествия вслед за Клавой. В качестве бонуса полиция довезла меня до дверей общежития на патрульной машине, высадив у входа и оставив разбираться о причинах моего неурочного появления со злым и заспанным комендантом. Ну, а утром, я, злой и не выспавшийся, стоял на утреннем разводе на работы и слушал, как комендант зачитывает очередное уведомление от местной военной администрации, о соблюдении мер предосторожности при передвижении по городу, о последнем случае попытки похищения дружинницы в вечернее время, которое было пресечено силами полиции, при чем двое из нападавших были убиты. Ну а потом начался новый трудовой день, полный тяжелой физической работы, с коротким перерывом на обед, похожий на все другие дни в этом, покинутом Богами, городе.

Территория Славянской республики. Сибирская особая экономическая зона. Город Н-ск.

Июнь.

Проснулся я сам, за двадцать минут до звонка будильника, оттого, что вчера не задернул шторы и солнечный луч, который день подряд, осветил мое лицо. Спальня моя выходила на восток, и если не задвинуть шторы, то раннее пробуждение тебе было гарантировано. И да, у меня теперь есть своя спальня, да и не только отдельная спальня, но и целая квартира. Правда пока не моя и однокомнатная, да и вообще, принадлежащая муниципалитету, из обменного фонда, но пользоваться этим жильем я мог, как полноценный жилец.

Город постепенно оживал. В апреле, когда во второй половине месяца, в Н-ск бурно ворвалась весна, городские власти, бросив все наличные силы в, оттаявшие от льда, подземные коммуникации, за две недели, организовав работу ремонтных бригад в три смены и подвоз горячего питания, в итоге получили трудовой подвиг стахановского масштаба. На городском сайте, один за другим, окрашивались в голубой свет дома, готовые к заселению. Но тут желающих вернуться в собственные квартиры ожидал не совсем приятный сюрприз.

— Молодой человек…- устало, но терпеливо, повторила мне женщина за матовым стеклом в многофункциональном центре: — У меня тоже стоит пустой трехкомнатная квартира, доставшаяся мне от родителей, и я тоже, как и вы, не могу пока туда попасть. Никто ради меня одной, или даже двух-трех семей, не будет подключать воду и тепло в многоэтажный дом. Дома будут заселяться по мере появления достаточного количества жителей. В вашем доме, где вы жили с родителями, у нас, на учете, состоят только пять старых собственников. Но, боюсь, ваш «Прибрежный» микрорайон будет заселяться еще не скоро. Ваш дом то цел, а вот два соседних дома сильно разрушены, а ремонт в них запланирован только через два года, да и то, если ничего чрезвычайного не случится. Поэтому, мой вам совет — берите на обмен равноценную двухкомнатную квартиру в зачет вашей старой, и заселяйтесь, благо сейчас десяток домов в центре заселяется. Или берите ордер на заселение в обменном фонде и живите пока, пока до вашего дома у властей руки не дошли. И вот живу я в однокомнатной квартире муниципального обменного фонда, обставленной старенькой, но вполне крепкой мебелью, с длинными инвентарными номерами на задних панелях. А вчера я поступил в Московский государственный университет. Правда, не тот, который располагается в Сталинской высотке, а в Московский заочный университет, созданный специально для нашей особой экономической территории. Сами понимаете, у нашего университета и труба пониже, и дым пожиже, а если учесть, что приняли меня в число студентов по результатам собеседования, то даже стыдно становиться. Теоретически считается, что у меня оконченное среднее образование, но из документов о окончании мной средней школы, существует лишь справка, что я с такого-то по такое-то обучался в школе номер… и на этом все. Короче, грустно это, а еще грустнее становится от мысли, что поступил я на юридический факультет. Хотя меня и зазывали усиленно на инженерные специальности, клятвенно обещая, что никакой высшей математики или физики в программе не будет, а