Американец 2 - Андрей Корнеев

относились к девушкам сан-инструкторам крайне мягко и по доброму, но сержант продолжил. — Айша пойми так приказал майор, он сказал: «Ваш долг — жить, чтобы спасать других!» Поняла, дуреха? Жить!

Это прозвучало как удар. Айша встретилась взглядом с Мариам. В глазах подруги был тот же ужас и та же решимость.

— А как же вы? Без медицинской помощи? Растеряно спросила девушка…

— Да все с нами будет хорошо, на мне как на собаке заживает, берите раненных и отходите… — Сказал молодой сержан почему-то отводя взгляд.

Айша кивнула, они вдвоем подхватили раненого пулеметчика и уложили на носилки, согнувшись, побежали по ходу сообщения, уводя за собой еще нескольких несколько легко раненых бойцов, что прикрывали отход девушек к месту сбора сан-инструкторов батальона.

На точке сбора их прикрывало около взвода бойцов. Айша на мгновение обернулась. Она увидела майора Кейту, он стоял во весь рост у разбитого пулемета, с карабином в руках, и отдавал какие-то приказы. Его фигура на фоне дыма и огня казалась монументом. Потом ее толкнули в спину: «Беги!»

Они бежали, спотыкаясь, падая и поднимаясь. Пулеметчик на громко стонал, когда они падали на землю, но сдерживал крики. Где-то сзади, на позициях батальона, гремели последние взрывы и очереди. И тут до Айши дошло это был звук гибели… Гибели ее батальона, тот молодой сержант обманул ее, но не ради выгоды, обманул, чтобы жить, чтобы она могла жить!

Вертолет с красными крестами, груженный под завязку, приземлился в Стальном Городе. Среди выживших были Айша, Мариам и те, кого они вместе с легко раненными бойцами смогли вывести на себе.

Фатумата, выйдя из операционной на пятиминутный перекур, увидела их. Девушки сидели на земле у стены госпиталя, в грязной, порванной форме. Айша, обняв колени, беззвучно раскачивалась. Мариам смотрела в одну точку, сжимая в руке пустую монетку. Их не рабовал почти мирный город, великолепный парк Победы возле столичного госпиталя, посаженный дабы раненные бойцы могли прогуливаться в тени пока еще молодых деревьев. Казалось они, точнее их души остались где-то там на высоте 72.8 и только тела прибыли в столицу Федерации…

Фатумата подошла и молча опустилась рядом. Она не говорила банальных вещей вроде «все будет хорошо». Она просто протянула им флягу с водой.

Айша подняла на нее заплаканные глаза.

— Он приказал нам уходить… — прошептала она. — Майор Кейта, молодой сержант… И они… они… они все остались. Все…

Фатумата положила руку ей на плечо. Она смотрела на этих девочек, как их била нервная дрожь, на их первое, такое страшное взросление.

— Они остались, чтобы вы жили, — тихо, но очень четко сказала Фатумата. — Чтобы вы, как и я, смогли однажды стать врачами, чтобы вы могли спасать жизни, а не отнимать их. Их жертва… она не напрасна. Теперь ваш долг — оправдать ее, всей своей жизнью.

В этот момент мимо них пронесли на носилках нового раненого. Одного из бойцов из батальона майора Кейта. Он бредил, и его слова прозвучали как эхо из того ада: «…держаться… надо держаться… мы удержим…»

Айша сжала кулаки, слезы текли по ее лицу, но в глазах появилось что-то новое — не просто боль, а та самая сталь, что когда-то закалила Фатумату на улицах этого Стального города, где рождались герои.

Она посмотрела на огромное, переполненное здание госпиталя, на суетящихся врачей, на вертолеты, которые продолжали садиться и взлетать. И Вдруг девушка поняла. Их батальон погиб, но война, ее война продолжается. И у нее, у Айши, еще будет свой шанс сражаться. Уже здесь, за каждую жизнь, которую она, как когда-то Фатумата, постарается спасти. Их разговор прервал санитар, разносящий обеды. Айша машинально взяла поднос и оторопела. На нем была не армейская каша, а аккуратно уложенное жаркое с овощами, свежий хлеб и даже скромный десерт. Еда пахла просто волшебно… рестораном…

— Что это? — удивленно спросила девушка.

Санитар радостно улыбнулся, он не знал из какого ада прибыла Айша.

— А это, сестренка, из «Золотого льва», лучший ресторан в столице. Его хозяин, Мусса, сам прибыл с доставщиками и сказал: "Пока наши герои сражаются на фронте, моя кухня БЕСПЛАТНО кормит их в госпитале. И таких много, очень много сестренка. Почти полгорода кафе и ресторанов поставляют лучшие блюда для раненных. Лучшие повара столицы стараются, как никогда раньше… Все желают приблизить нашу победу.

Фатумата, слышала эту информацию уже не первый раз, но с гордостью подумала о том, что говорил министр сельского хозяйства Ян. Склады Федерации просто ломятся от зерна гражданам нет нужны волноваться о пропитании. Нет никакой нужды вводить талоны и продуктовые карточки. Наша сила в единстве нации проявлялось не в громких приказах, а в простых, искренних поступках… Это была их общая война. Война всего народа…

* * *

В это же время у здания городского военкомата кипели другие страсти. Толпа мужчин: водителей, рабочих, инженеров не расходилась, они не просили, а требовали отправить их на фронт.

— Товарищ капитан! — наконец пробился к офицеру, что вышел на крыльцо успокоить толпу, мужчина в замасленной спецовке. — У меня свой «Москвич»! Я каждый метр дорог знаю! Возьмите меня шофером!

Офицер-военком, чье истинное лицо было «скрыто» под маской вежливости, заговорил с железной непреклонной волей офицера, как будто отрепетировал:

— Ваше желание — очень похвально, я рад видеть столько патриотов, но давайте по порядку. Уважаемый водитель ваш «Москвич» армии просто не нужен. У нас есть Уралы, ЗИЛы и подготовленные военные водители. Мы более не партизанский отряд, время ополченцев прошло. Мы регулярная армия. Возвращайтесь пожалуйста на свой завод. Ваш станок сейчас много важнее для Победы, чем еще одна винтовка в окопе. Доверьтесь профессионалам, поверьте в своего Команданте наконец.

— Но мы хотим защищать Родину! — крикнул кто-то из толпы. — Это наше конституционное право и вы не имеете права его отнять!

Военком повысил голос, и в нем зазвенела сталь:

— И вы защищаете нашу Родину! Создавая богатства для страны, а не становясь лишней единицей в отчете о потерях! Времена ополчения прошли. Дисциплина вот наш долг перед страной и народом сейчас. Дисциплина и доверие своей армии!

Однако толпа еще некоторое время постояла, покричала возмущаясь. Но разум взял вверх и люди стали расходиться по своим рабочим местам…

* * *

В классе на уроке истории царило не менее напряженное настроение. У доски стоял учитель Мусса, мужчина лет пятидесяти со спокойным, мудрым лицом. На его