Новый каменный век. Том 4 - Лев Белин

— И через два года попытаешься убить меня? — с усмешкой спросил я.

— Да. Два года. — кивнул он так же с усмешкой.

И я не знал, таит ли он ещё зло на меня. Многое было пройдено. Он и сам изменился, это было видно. Для Ранда было ещё много троп, каждая из которых огибала меня, вела к иной жизни — вместе, рядом, как товарищи. Он был бы невероятно полезен для меня, для нашей маленькой общины. И я хотел, чтобы мы оставили ту глупую вражду, что зародилась независимо от нас. Она не имела смысла или пользы — так же, как былая вражда Ваки и Горма. Если бы они объединились по-настоящему, вместе вели стаю — кончилось бы всё так? Нет, всё было бы иначе. И я не желал повторять ошибок других.

— Ты будешь ходить, Ранд, поверь мне, — сказал я. — А теперь давай уже разберём всё это. Скоро уже шкуры будут нужны.

К вечеру, когда солнце облило ледяной щит гор алым морем, наш временный лагерь был готов. Пока это был лишь один жалкий навес из жердей и шкур, с подстилкой из хвойных ветвей и бересты. Мы сидели у костра, обложенного камнем — первого на этой площадке. Это был знак нашего владения, след присутствия на этой земле.

Чуть поодаль угли мягко ласкали куски куропатки, насаженные на прутья. От ветвей на углях исходил мягкий аромат ольхи, что нежно коптило дикую птицу, смешивающийся с сильным ароматом живицы, хвои, молодой травы и едкой полыни, что отпугивала комаров и слепней. Ветер, что умудрялся обогнуть скальный выступ и забраться под шкуры, мягко щекотал кожу, смазанную жиром и золой.

— Достаточно будет двух жилищ для начала, — проговаривал я, параллельно вычерчивая схему лагеря у костра. На ней нашёл место склон, обрыв плато, скальная стена, ручьи и реки. — Одно оставим для сна, другое для хранения запасов. Тут и тут, — указал я на точки вблизи скальной стены.

— А коптильня? — спросила Ака с беспокойством широко раскрыв глаза.

— Будет, но позже. Пока без неё управимся. Главное жира набрать, — похлопал я себя по плоскому животу.

— Нужно ещё разбить у стены, где камень будем бить. Да и ты уж очень увлечённо смотрел на камни, — напомнил Белк.

Ещё бы не смотрел! Там есть такие ресурсы, которые способны одним махом перекинуть нас за «неолитическую революцию»! Ладно, может, и преувеличиваю. Но с металлами и минералами, что имеет в своём распоряжении этот комплекс, мы одним махом решаем кучу проблем. Одна белая глина чего стоит. Так что, да, шалаш там нужен.

— Подождёт, — ответил я с некоторым разочарованием. — Камень никуда не денется. А шкуры, кость и мясо нам нужны уже сейчас. И чем больше — тем лучше.

— Тогда мы с Айем займёмся охотой, — сказал Шанд-Ий.

И я сразу понял, к чему он это. Как известно, охотники — привилегированная группа в общине. И, по-видимому, он понадеялся, что в нашей «кучке» будет так же. Только у нас тут вся группа состоит из охотников, за исключением дам. Но и с ними поработаем.

— Охотиться будут все, — чётко сказал я. — Сегодня одни, завтра другие. Будем меняться делами, бить камень, таскать рыбу и прочее. Все должны уметь — всё.

— Но… — попытался он запротестовать.

— Ив прав, — оборвал его Белк. — Все тут охотиться умеют. А одной охоты мало. Больше нет Хага и Дака, Анки и стариков. Нам придётся делать всё то, что делали они.

— И Зифа… — печально добавила Уна.

Все замолчали, уставившись перед собой. Только было слышно, как потрескивают угли, как ветер завывает в щелях скал и средь деревьев поют зарянки и дрозды, возвещая о приближении ночи.

— Да, и Зифа! — бросил Ранд, хмуря брови. — Сколько можно вспоминать громилу? А тот хилый? Ну был бы он тут, что бы изменилось?

— Эй, помолчи, — попытался оборвать его Белк.

— Нет, он прав. Не в том, что от них не было бы пользы. Но прав. — влез я. — Зифа нет. Это так. И Канка тоже. Нам нужно это принять. Каждый день чёрные духи касаются нашей плоти. Никто не знает, кто завтра отправится на Ту сторону. Это правда нашей жизни, той тропы, по которой мы идём от зимы до зимы.

— Но его тропа… его и Канка, — встал Белк, насупившись. — мы повели их. Не их она, а наша. Он был хорошим охотником. А Зиф… никто так камни не бьёт. Вака… когда-нибудь, я убью его, — прорычал он.

Я понимал, что сейчас в нём говорят эмоции, а не разум. Как бы ни была близка смерть в этом мире, смириться с ней непросто, когда уходят близкие тебе люди. Это даже не скорбь в привычном понимании, не страх перед явлением, которое уравнивает королей и шутов. Это выжигающее бессилие и ощущение потери. Их скорбь всегда соседствовала с практической необходимостью в людях. Теряя человека, они теряли и руки, годы вложенных сил и знаний. Осознать их образ мысли было непросто с моей гуманистической колокольни, но я пытался.

— Не мы, — встал я. — Это я повёл их. Канка и Зифа. Не ты, не Уна, никто из вас не виноват в том, что произошло. Только я. — и мой тон был совершенно не извиняющимся. Потому что моей вины в произошедшем не было. Есть вещи, которые человек не может контролировать. И я это понимал. И теперь — принимал со всей ответственностью.

Кулаки Белка сжались после моих слов, желваки заходили на челюсти. Но миг, другой, и он понял, что на меня злиться нет смысла. Я был в том же силке, что и они. И нам повезло, что мы сумели выбраться. Всё могло кончиться хуже. На этом фоне Канк и Зиф — были не высокой ценой, как бы цинично это ни звучало.

«Если бы не Зиф, Вака мог меня догнать, — подумал я. — И Канк не дал забрать Уну». — сейчас я иначе смотрел на произошедшее. И если откровенно, то — я и Уна важнее Зифа и Канка для выживания группы. Именно это помогало мне отсекать навязчивое чувство вины, что последовало за мной из другого мира и времени.

— Садись, я не закончил, — сказал я.

Белк вздохнул глубоко, приводя мысли в порядок, и сел обратно.

А я продолжил:

— Завтра с рассветом Шанд-Ай и я отправимся на охоту, рассмотрим склон, приметим места для силков и звериные тропы. Вернёмся — расскажем, чего видели и слышали, где ходили. На следующий день Шанд-Ий и Белк пойдут в другом направлении, там