Вастум - Анна Сергеевна Мезенцева

Глеб усмехнулся. Слова «Вастум» и «пенсионный фонд» слабо сочетались друг с другом. Выходит, чудиле в зелёной шубе полагался социальный пакет. А ему, честному налогоплательщику, приходилось прятаться на чужой хате и жрать из сковороды.

– Не надо, Айчилан уже выяснила, собираюсь в гости. Я свяжусь с тобой позже. И… спасибо. Я знаю, ты рискуешь.

Пёстельбергер отсоединился, прежде чем приятель успел открыть рот. Выключил смартфон и положил его обратно в тайник. Оставаться без связи было неудобно, но он и так рисковал, сделав столько звонков. Детектив бросил последний взгляд на полупустую квартиру, активировал хайд-хед и покинул укрытие. Фура всё правильно просчитала: с наступлением ночи шансы быть опознанным существенно понижались. Городской сумрак превращал лица людей в расплывчатые овалы. Да и фото Глеба крутили только в утренних новостях, так что к вечеру его среднестатистические черты (русые волосы, серо-голубые глаза, прямой нос, открытый лоб) исчезли из памяти большинства зрителей.

Сунув руки в просторный карман-кенгурятник, детектив направился к станции монорельса с большой голубой «М». По обеим сторонам переулка, стиснутого многоэтажками, толклась гогочущая молодёжь. Редкие фонари выхватывали из темноты фрагменты исписанных стен, бутылочные осколки, ржавые остовы брошенных автомобилей. Прохожие, в таких же, как у Глеба, капюшонах или натянутых на глаза кепках, не смотрели по сторонам и не вызывали желания поболтать.

Пройдя половину квартала, Пёстельбергер услышал крик из темноты.

– Не надо! Пожалуйста! – Девушка взвизгнула, но тут же сбилась на сдавленный вой.

Несколько прохожих оглянулись, ни один не сбавил шаг. Глеб тоже собирался пройти мимо, но крик повторился, и теперь в нём слышался неподдельный ужас. Проклиная себя за слабость, Глеб выдернул из-за пояса «Грача» и бросился на звуки борьбы. Будто ему мало своих неприятностей, надо попутно собрать чужие!

Детектив метнулся в арку и пересёк детскую площадку на другой стороне, сиганув через вкопанную в землю шину. Отчаянные стоны доносились из-под приподнятой на сваях площадки с автомобильным пандусом, прикрытой от остальной части двора трансформаторной будкой. Глеб нырнул под площадку, чиркнув затылком о низкий потолок.

Свет фонарей сюда почти не доставал, но детектив разглядел низкорослый горбатый силуэт, зажавший девчонку в белом спортивном костюме. Жертва уже не мычала, а хрипела. Нога в задравшейся штанине колотила по асфальту пяткой кроссовки.

«Душит он её, что ли?» – подумал Глеб, подскакивая к силуэту и с размаху опуская увесистую рукоять «Грача» на затылок. Душитель не потерял сознания и не упал, а отскочил в сторону странно изломанным прыжком. Детектив вскинул пистолет, положив палец на спуск.

– Замри, пристрелю!

К пандусу подъехала машина. Свет фар выловил столпившихся в закутке людей. Девчонка таращилась на детектива бешеными глазами, пытаясь зажать рану на шее. Между пальцев толчками била кровь. Душитель дёрнул головой и вдруг не по-человечески широко разинул пасть, достав нижней челюстью до груди. В свете фонаря блеснули стальные зубы, пасть захлопнулась с громким лязгом.

– Не двигайся, урод! – Глеб обхватил пистолет обеими руками, чувствуя, как от ужаса поднимаются волосы на загривке.

Урод и вправду оказался уродом. Ростом метра полтора, каким-то скособоченным, с шишковатой лысой башкой и бугристым месивом шрамов на месте левого уха. На искривлённом лице дико смотрелись глаза ярко-голубого цвета, словно выдранные у другого человека. Одет он был в многослойное шмотьё, от которого воняло гнильём. На запястье болтались две детские резинки с запутавшимися в них клочками светлых волос. Но самым страшным было то, что в кулаке урод сжимал что-то багровое, склизкое, со свесившимся до самой земли тонким суставчатым шлангом.

Сообразив, что этот шланг секунду назад был частью шеи девчонки, Глеб выстрелил. С такого расстояния промахнуться невозможно, но урод метнулся в сторону, прыгнул и растопыренной лапой выбил из рук пистолет. Ощущение было такое, будто по запястью вдарили железной трубой. В следующий миг Глеба подкинуло в воздух и с силой приложило о потолок. Из стыков плит посыпалась сухая замазка. Дыхание перехватило, позвоночник пронзило болью. Рухнув на асфальт, Глеб попытался перевернуться на бок и отползти, но его уже вдавило в покрытие. Стальные зубы едва не оттяпали кончик носа. Из раззявленной пасти несло тухлятиной и бензином, внутри ворочалась мокрая личинка языка.

Детектив ударил психа ногой. Жёсткие пальцы продолжили вминаться в плечи, будто желая проткнуть кожу насквозь. Ясные, но при этом пустые, как донце эмалированной кастрюли, глаза смотрели безо всякого выражения.

И тут раздался треск, одновременно с которым шея урода согнулась под прямым углом. Пальцы разжались, безобразное тело повалилось вперёд. Детектив ужом выполз из-под трупа, встал на четвереньки и несколько раз глубоко вздохнул.

Поднял голову – над ним склонялся здоровый мужик со сросшимися на переносице густыми бровями, по виду таджик. В руках спаситель держал сложенный реечный домкрат.

– Я нэ понимаю, откуда такое паскудство бэрётся? Вот ты понимаешь, э? – Спаситель протянул руку, помогая Глебу подняться. – Я нэ понимаю. У мэня жэна, дэти. В магазин отпустить страшно. Тры раза в полицию писал, чтоб какой патруль-матруль пустили. Бэсполезно.

– Надо вызвать скорую. – Глеб кивнул на девчонку в углу. Та больше не шевелилась, измазанные кровью руки повисли вдоль тела. – Хотя поздно…

– Паскудство! – повторил мужик и плюнул на распластавшегося урода.

Тот внезапно вздрогнул и подскочил на ноги, так и держа голову свёрнутой под прямым углом. Таджик отпрянул, Глеб и сам едва не свалился обратно на землю. Живучая тварь бросила на противников быстрый взгляд и кинулась прочь, раскачиваясь и заваливаясь вбок. В стиснутом кулаке болтался багровый шланг, оставлявший цепочку кровавых пятен. Урод в прыжке оттолкнулся от стены, уцепился за край платформы и исчез в темноте.

Таджик длинно выругался, яростно жестикулируя свободной рукой. А Глеб на секунду прикрыл глаза, пытаясь справиться с волной ненависти, злобы и отвращения, поднимавшейся откуда-то изнутри. Затем стряхнул с головы нападавшую во время драки грязь и тяжело доковылял до пистолета.

Глава 6

Июнь 2040 г. Год и один месяц спустя после авиакатастрофы. Санкт-Петербург

Умный сверился со стрелкой, отметившей положение на карте. Всё верно, дом шестнадцать, литера А. Осталось вычислить парадную, что в петербуржских дворах-колодцах иногда бывало непросто из-за парадоксальной нумерации квартир. Наверное, вон та, под козырьком. Он набрал номер на домофоне и стал ждать ответа, ковыряя пальцем кирпичную кладку на месте отколовшейся штукатурки.

На самом деле карта была ему не нужна, но Умный привык мимикрировать под людей. Именно поэтому в новом окружении его принимали за своего. Ещё помогла удачная оболочка, всё-таки Хозяева были не дураки.