Край миров - Марта Уэллс

– Да. Но во всех городах много разных народов и групп. – Она указала на остальных в комнате. – Наш народ называется жандеры, и мы родственны жандеранам. Мы из Жандеры, с которой начиналась торговая империя Киш. Но всех нас обычно называют кишцами. Или Киш-жандерами, если речь лишь о нас и жандеранах.

– Тогда… – Ежевика поколебалась, потом все же решила спросить: – Тогда как вы принимаете решения, если так разобщены?

Беседа перешла к общей лекции об истории торговой империи Киш и о том, как земные управляются без королев и дворов, и Лун выскользнул в коридор. Интересно, конечно, но, пожалуй, стоит найти Нефриту.

Он поднялся по лестнице на палубу, вышел на ровный ветер и яркое солнце и увидел, что Нефрита вместе с Елеей и Эрикой до сих пор беседует с Каллумкалом и Вендоин. Обе воительницы приняли земное обличье, их кудрявые волосы трепал ветерок. Утес, Звон и Толк на носу, опершись на перила, смотрели вниз. Было очень заманчиво присоединиться к ним, но Лун решил, что его долг – стоять рядом с Нефритой, пусть и как украшение.

Когда он подошел к Нефрите, Каллумкал как раз собирался вести всю компанию в центральный хребет корабля.

– Он покажет нам, как устроен корабль, – потихоньку сказала Луну Елея.

Лун вместе с воинами последовал за Нефритой, Каллумкалом и Вендоин по коридору в рубку на носу. Со всех сторон там были большие окна с заслонками сверху и снизу для защиты и отражающие внутренние поверхности внутри, чтобы обеспечить лучший обзор. Само рулевое устройство, длинный рычаг на дальней стене, напоминало румпель маленькой лодки. Жандерка удерживала его в нужном положении, а Калам сверял направление по небольшому устройству из стекла и металла. Вдоль стен стояли скамьи, а также плоская доска, служившая для изучения карт.

Единственными предметами, назначения которых Лун не мог понять, были глиняные сосуды с кристаллическими прозрачными окошками, стоявшие на полке у дальней стены. Конечно, они могли быть и декоративными, но вряд ли.

Каллумкал развернул на раздвижной доске карту для Нефриты и Вендоин, тактично не упоминая о разногласиях, возникших из-за нее при первой встрече.

– Делин сказал, что регионы, которые могли быть заняты предтечами, на карту не нанесены, – заметил он.

Нефрита качнула шипами.

– Делин знает о предтечах больше нас. У раксура нет о них преданий.

– Что очень странно, – сказала Вендоин. – У кишцев множество преданий о разных народах, которые жили здесь до нас. О строителях фундаментов – не так много, поскольку считается, что они появились раньше всех остальных.

После обнаружения подводного города наставники Опаловой Ночи перешерстили все библиотеки в поиске забытых легенд. И ничего не нашли. То, что скверны и раксура когда-то были единым видом, упоминалось в разных старых источниках, но ни слова о предтечах.

Звон и Делин задавались вопросами: а если двор Опаловой Ночи был первым, предтечи пришли к древу-горе Опаловой Ночи, когда оно было еще молодым, и основали там поселение? Может быть, именно они построили город, который корни этого древа разрушили несчетное число циклов назад? Может, где-то на краю Пределов они и встретили арборов? Но ответов не было, только множество вопросов.

Может, Лун снова стал чересчур подозрителен, но у него появилось отчетливое ощущение – Каллумкал и Вендоин считают, что раксура им что-то недоговаривают. Он заметил, как Калам рассматривает его, и это не успокаивало. Калам, кажется, понял и поспешил отвести взгляд. Это тоже не улучшило впечатление.

Вокруг карты почти не осталось места, Лун сел и стал ждать, зная, что Нефрита все потом перескажет для остальных. Поколебавшись, Калам обошел каюту и сел рядом с Луном.

– Что это за банки? – поинтересовался Лун, поскольку неловкое молчание хуже неловкой беседы.

– Ах, эти. – Калам оглянулся, как будто забыл об их существовании. – В них образцы различных растительных материалов корабля – тех, что держат его над землей и защищают. В банках видно, нуждаются ли образцы в воде или в других жидкостях, которые мы можем приготовить. Если да, то, скорее всего, и материал корабля нуждается в подобном уходе.

Это выглядело разумными мерами предосторожности.

– Значит, корабль выращен в Кише?

– Да, киш-латрами. Так мы их зовем. Их настоящее название непроизносимо, ни на альтанском, ни на кедайском, ни на каком другом торговом языке. Они живут под земляными холмами в джунглях и выращивают разные виды растений и плесени, которые используются для многих целей. – Калам помедлил. – Ты расскажешь мне что-нибудь о раксура?

Лун понял, что с картой почти закончили, значит, скоро придет спасение. Вендоин рассказывала Нефрите что-то про ветры, влияющие на торговлю и саму жизнь на островах сел-Селатра, а это продлится лишь до тех пор, пока Нефрита готова слушать.

– Может быть.

Калам склонил голову, и Лун решил, что это говорит о смущении, хотя, возможно, для народности Калама подобный жест означал что-то иное.

– Правда, что ты не всегда был консортом? Ученый Делин упоминал об этом в своей книге.

– Я всегда был консортом, просто не знал об этом, поскольку прежде никогда не видел раксура. – Видя растерянность Калама, Лун пояснил: – Я был сиротой. Это долгая история.

Каллумкал мягко прервал лекцию о ветрах:

– Я знаю, вы захотите увидеть камеры роста материалов, которые удерживают корабль в воздухе.

Все двинулись к двери, и Лун поднялся, чтобы пойти вместе с ними.

– Тебе стоит спросить у Делина, он все об этом знает.

Он видел, что Елея посматривает на него с выражением, похожим на ироничную усмешку. Ну и пусть, подумал он и вышел вслед за Нефритой.

Уже на закате, когда они вместе с Делином вернулись в свою каюту, Лун рассказал остальным о запахе Рорры и о том, что он значит. Ветер стих, комната была теплой и мягко озарялась вмонтированными в стены светящимися шарами. Корень повис на потолке, уцепившись когтями ног, но остальные воины готовились спать на полу.

Нефрита выслушала рассказ Луна со смесью облегчения и смущения.

– Это многое объясняет. Я думала, что теряю рассудок, впадая в ярость только из-за того, что какая-то морская обитательница на меня не так посмотрела. – Она обернулась к Утесу, который растянулся на боковой кровати: – А ты это чуял?

Утес приподнялся на локте.

– Да, я что-то чуял, но не стал обращать внимания. Не запах сквернов – и ладно, остальное неважно.

Делин, сидевший на скамье, с Ежевикой и Толком у ног, признал, что тоже поддался влиянию запаха.

– Меня так тревожит, что я неправильно оценил ее из-за этого.

– Ты что-нибудь о ней знаешь? – спросил